— Отпусти его, пожалуйста.
И Лазарэль тут же рухнул на дорогу, хрипя и пытаясь восстановить дыхание.
Горус, обернувшись ко мне лицом, сдерживая ярость, удивлённо заглянув мне в глаза, с недоумением спросил:
— Как же так? Он ведь напал на тебя. Обидел, толкнул, ты упала.
— Горус, как ты меня напугал, — обнимая его за талию, прижимаясь к его груди щекой и пытаясь унять испуганное сердцебиение, сказал я. — Он не хотел ни обидеть меня, ни толкнуть, я упала из-за досадной случайности. Но у нас нельзя убивать, даже если у тебя есть веские мотивы. Иначе, тебя, в лучшем случае выгонят, а в худшем, учитывая, что ты орк — убьют.
— Но как же тогда защитить свою женщину, добиться справедливости или восстановить своё право? — на его лице появилось беспомощное выражение.
— Для этого есть суд Совета Старейшин. Пойдём отсюда, я объясню тебе это подробнее, — взяв его за руку и стараясь успокоить его и успокоиться самой, сказала я.
— Душа моя, я никогда не сумею это понять, — теперь, его лицо исказила гримаса отчаяния.
— Горус, ты же сильный и умный, ты справишься, — постаралась я придать ему уверенности.
— Сокровище моё, — услышала я за спиной ироничный и злой голос Лазарэля. — Глазам своим не верю! Что это значит?! Ты — и рядом с тобой грязный, вонючий, дикий орк! И такая трепетная забота друг о друге. Вас связывает что-то личное? С каких пор ты стала любительницей извращений?
Предупреждающе сжав ладонь Горуса, я обернулась и, увидев, как Лазарэль потирает свою пострадавшую шею, разглядывая нас злобным, ожесточённым взглядом, ответила:
— Лазарэль, я уже много раз говорила тебе, что я не твоя, а сам ты любого дикого орка переплюнешь своей беспощадной бессердечностью, — и, стараясь скорее избавиться от его присутствия, потянула Горуса вперёд.
Горус, неохотно идя за мной, мрачно спросил:
— Кто он?
— Мой бывший муж, — честно ответила я и тут же пожалела об этом.
Взбешенный дикий рык огласил окрестности. Кто-то, шедший впереди нас, с испугу свернул на боковую улицу.
— Горус, Горус, — жалобно заскулила я и попыталась вернуть ему разум, — это было давно, у меня нет к нему никаких чувств, я тебя люблю!
Последние слова он, видимо, услышал, потому что рычать перестал, бешенство постепенно уходило из его глаз.
— Он точно не имеет не тебя никаких прав, и мне не надо его убивать? — хмуро уточнил он.
— Ну, Горус! Я же уже объясняла, никто не может принуждать эльфийку. А убивать нельзя, ни в каком случае.
— Но я бы, никогда не отпустил тебя, — упрямо возразил он.
— Ох, как иногда с тобой трудно, — тяжело вздохнула я. — Давай не будем портить друг другу настроение. Ты надолго уходишь, но после твоего возвращения, мы ещё раз это обсудим. А пока, просто побудем вместе, не думая о плохом.
Но вместе, нам не удалось побыть. У гостиницы Горуса ждал Такисарэль.
— Извини, Зеленоглазка, я забираю у тебя Горуса, нам надо к мастеру, он не понял, какие именно инструменты ты, Горус, хочешь взять с собой в горы. Пойдём, я отведу тебя к нему, сам объяснишь. Завтра утром, мы все завалимся к тебе с картой, надо уточнить маршрут. А после сиесты, нас вызывают на Совет Старейшин. В общем, поспеши, времени нет, — торопливо объяснил Такисарэль.
Горус посмотрел на меня с таким отчаяньем, с такой тоской, что сердце сжалось. Но я, удерживая подступающие слёзы скорой и горькой разлуки, заставив себя улыбнуться, подбадривающее сказала:
— Иди, дело есть дело. А я, завтра вечером, приду к тебе попрощаться.
Он, крепко прижав меня к своей груди, зарывшись носом в мои волосы, поцеловал в макушку. Потом, неохотно выпустил меня из объятий и умчался с Такисарэлем.
Мне было очень грустно. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о скором расставании, я тоже занялась делом и пошла к мастеру, заказывать себе новый бубен. А завтра, пойду закажу новый концертный костюм.
Вечером следующего дня нам опять не удалось побыть с Горусом вдвоём. После посещения Совета Старейшин, парни, в гостиничном номере Горуса, укладывали рюкзаки. Когда я пришла и застала их за этим занятием, то стараясь не мешать и не отвлекать, тепло простилась с каждым, пожелав счастливого пути и удачи в делах.
Вместе с Горусом мы вышли в гостиничный сад. Он, обняв меня и оторвав от земли, долго, молча, прижимал к себе, уткнувшись носом мне в шею, а потом со смятением произнёс:
— А у нас с тобой даже брачных браслетов нет…
— Ничего, и без браслетов о нас с тобой, по-моему, все уже знают.
— Да я не в том смысле, чтобы к тебе никто не приставал, хотя это тоже важно, мне, просто, хотелось бы иметь с собой какую-нибудь вещь, напоминающую о тебе.