С ума сойти, какая деликатная предусмотрительность и забота.
- Спасибо, - искренне поблагодарила я, и отправилась в указанном направлении.
Когда я вернулась под заинтересованными взглядами орков, парни уже ели привычный, наш традиционный, завтрак.
- А что, нашу еду ещё не отобрали? - присаживаясь рядом с ними на землю, спросила я с удивлением.
- Пока ещё ничего не забрали, кроме оружия. Мне, правда, ритуальный нож оставили, - ответил Петрос. - Наша дальнейшая участь будет решена после концерта, так что вы уж постарайтесь зацепить их и понравиться.
Поев, мы начали не спеша готовиться к выступлению. Кто-то настраивал музыкальные инструменты, кто-то готовил площадку, приминая траву, я почистила наши концертные костюмы.
Среди степных орков кто-то ушёл на охоту, кто-то чистил оружие, кто-то ремонтировал одежду или обувь. Вобщем, никто не болтался без дела, все были чем-то заняты, даже Вождь.
К назначенному времени, рассадили орков полукругом около организованной нами площадки. Вождь сел впереди, за ним все остальные. Орки, как дети, с любопытством наблюдали за нашими действиями, не понимая, что их ждет.
Музыканты заняли свои места. Петрос, Доркус и Жакос встали за нашими спинами. Стоя в своём зелёном костюме с красным кушаком, волосами, собранными в высокий хвост и отливающими красным в солнечных лучах, я с тревогой ловила на себе восхищённые и похотливые взгляды орков.
Но вот, Маркус выдал барабанную дробь. Все посторонние мысли ушли в сторону. Представление началось.
Мой голос, красивый, завораживающий, с высокой энергетикой, чувственный, свободно поплыл над степью. Необычная, ритмичная, четкая, динамичная музыка гармонично сочеталась с голосом, наполненным эмоциями. В музыкальную мелодию и певучие слова врывались то грудной стон и шепот, то хрип и крик, усиливая эмоциональное воздействие.
Я использовала магию Голоса всегда, когда хотела добиться таких чувств как доброта, любовь, дружба, нежность, сочувствие, сострадание, чуткость, восхищение разумом и его чудесной уникальностью, которую надо беречь.
Эти музыка и пение вызвали у орков изумление, смятение, волнение и восхищение. Они не сводили с нас потрясенных глаз, неподвижно застыв.
Мы все выложились по полной программе, спев свои, приготовленные для орков, песни и исполнив вдвоём с Маркусом все возможные акробатические номера, учитывая, что Рон с Такисарэлем ранены и не могут в этом участвовать.
После финального аккорда мы напряженно замерли, пытаясь понять, чего же мы добились своим искусством.
Вначале, орки сидели тихо, отрешённые от реального мира, переживая культурный шок. Потом, в их лицах появился осмысленный восторг. Затем, благодарное обожание. Следом, эйфория, сопровождающаяся психомоторным возбуждением. Они стали вскакивать на ноги, подпрыгивать, приплясывать, бить себя ладонями по бёдрам, выкрикивать какие-то бессмысленные звуки и слова восторженного одобрения.
Но всё моё внимание было сосредоточено на Вожде, от которого зависела наша дальнейшая судьба. Он единственный, кто остался неподвижно сидеть и неотрывно смотреть в мои глаза. И я увидела в них такую непреклонную, жгучую жажду обладания то ли мною, то ли моим Даром, что сердце от страха замерло в груди. Я, стремясь как можно скорее прервать этот пугающий меня зрительный контакт, закрыла глаза.
Через мгновение, вздрогнула, почувствовав чужие руки на моих плечах и хвост, обвивающий мою талию. Низким, бархатным, требовательным голосом Вождь спросил:
- Почему ты не хочешь смотреть на меня?
Открыв глаза, запрокинув голову и увидев расширенные, бездонные зрачки его глаз, честно ответила, шёпотом:
- Я боюсь тебя.
- Не бойся. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, и другим не дам, - ответил он, притягивая меня ближе к себе хвостом.
Стараясь освободиться, я упёрлась ладонями ему в грудь и потребовала:
- Тогда, отпусти меня.
К моему облегчению и удивлению, он тут же освободил меня, отступив на шаг назад. В тот же момент, мои парни оказались рядом, обступив меня со всех сторон, закрывая от Вождя и беснующихся вокруг орков.
- Ивануэль, идём в кибитку, тебе надо отдохнуть, - сказал Петрос, подталкивая меня в нужном направлении.
Оказавшись в кибитке, сев на полку и подсунув под себя дрожащие ладони, я сказала:
- Петрос, куй металл, пока горячий. Иди к Вождю, старайся договориться с ним о максимально возможной свободе для нас, обещая ему содействие во всех его делах. И знай, теперь наша главная задача не рабские орочьи дети, а возможность унести отсюда ноги, - и без сил завалилась на бок, на постель.
То ли существенно истраченный и очень медленно восстанавливающийся здесь, резерв Силы, то ли страх перед приговором мне, который я прочла в глазах Вождя, вызвал такое состояние, но я лежала какая-то опустошенная, с закрытыми глазами, не двигаясь, ни о чём не думая, не реагируя ни на что происходящее вокруг.
Только к ночи, когда все собрались в кибитке, Маркус выдернул меня из этой физической слабости и душевного отупения, посадив к себе на колени, крепко обняв и спросив:
- Крошка, чего ты испугалась? Диких орков или Вождя, который на тебя запал?
- Вождя, - ответила я.
- А вот и зря, сразу видно, что ты ещё маленькая и не разбираешься, в мужчинах. Теперь ты сможешь вить из него верёвки, он будет исполнять любой твой каприз. Но главное, что ты должна помнить, мы не дадим тебя в обиду. И, уж точно, найдём способ сбежать, в любой момент, если в этом будет необходимость. А пока, успокойся и послушай, что нам расскажет Петрос. Он всё это время общался с Вождём, который стал к нам очень расположен. И вот, поешь, мы принесли тебе ужин.
Мысленно не соглашаясь с Маркусом, что я не разбираюсь в мужчинах, я думала о том, что я-то, как раз, имею печальный опыт общения с мужчиной-собственником, одержимым мной. Вяло жуя, я не замечала вкуса пищи, но пыталась успокоиться, пугать себя заранее всё-таки неправильно.
Сосредоточившись, стала слушать Петроса, рассказывающего, что этот отряд воинов, взявший нас в плен, принадлежит Владыке Большой Орды. Таких отрядов, контролирующих внешние пределы Орды, всего шесть. Каждый из отрядов имеет своего Вождя, который беспрекословно подчиняется Владыке.
Эти отряды воинов собирают дань с покорённых подконтрольных кланов, согласных платить Владыке за возможность своего существования. Дань взымается два раза в год. Эта дань, представляет собой, двадцать процентов от стада ящеров, которыми владеет клан, в год получается сорок процентов. Кроме этого, дополнительно, в дань входит ремесленная продукция или сырьё для неё. Еще, наложницы, подходящие для этой роли женщины в клане. Наложницами, при получении дани, считаются здоровые, нерожавшие, молодые женщины, достигшие половой зрелости, в возрасте от двадцати до тридцати лет. Фактически это те же рабыни, но освобожденные от тяжёлого физического труда и предназначенные для любовных утех.
Если клан не покоряется или слишком малочисленен и беден, то его, в результате набега, грабят, убивают всех сопротивляющихся и малоценных членов, берут в рабство тех, кто может быть чем-то полезен.
Наш Вождь встретил нас, когда спешил в покорённый клан за очередной данью. Поэтому и ехал с половинным отрядом, зная, что не встретит там сопротивления. Вот, завтра, мы и отправимся в этот клан. А затем, забрав дань, пойдём на соединение со второй половиной отряда нашего Вождя, которая медленно идёт в сторону Большой Орды, контролируя и подгоняя огромный караван. Этот караван состоит из рабов, захваченных в этом набеге, из побежденного и разграбленного клана, не пожелавшего покориться. И уносит добычу - всевозможный скарб, большое стадо захваченных ящеров, а также еще и собранную дань с других покорённых кланов. А после воссоединения отряда, все вместе, они будут двигаться в Большую Орду, завершив на этом данный набег.
Вождь заверил Петроса, что мы будем считаться не рабами, а свободными, и даже не просто свободными, а имеющими особый статус - приближённых Вождя. Приближённые - это родные и близкие, проживающие в доме главы такого, как бы личного, семейного, маленького клана. Быть приближееным, мало кому доступно, и это большая честь и большое доверие, которое оказывают даже не всем родственникам. В ответ, мы должны будем слушаться его во всём.