Да, такая психология мне знакома, Лазарэли есть везде, хотя, среди орков их наверняка больше.
Он наклонился и заскользил по моему телу, теперь уже языком, обсасывая меня мокрым ртом, иногда больно кусая и продолжая что-то бормотать.
Так, без паники, спокойно. Не обращаю ни на что внимания, времени мало, быстро думаю, что делать? С трудом заставив себя полностью отключиться от неприятных ощущений, задавив чувство брезгливости и омерзения, я стала прикидывать свои возможности.
Отпугнуть Голосом могу, но я уже знаю, чем это кончается. Когда резерв иссякнет, эта подлая тварь не постесняется воспользоваться моим бессознательным состоянием.
Могу послать Зов, но кому? Если всем парням вместе, возможно не докричусь, здесь мало магии в эфире, и у меня резерв после концерта наполовину пуст. Если они всё-таки услышат меня и найдут, наверняка, завалят этого Вождя. Но потом, его воины отомстят и убьют их, так что это не выход.
Наверное, надо звать одного Горуса, тогда и Зов будет непреодолимо сильный, и он лучше знает, как правильно поступить в данной ситуации. Правда, здесь считается, кто сильней тот и прав. У меня нет уверенности, что Горус посчитает Вождя, сумевшего меня выкрасть, негодяем, заслуживающим наказания. Но вряд ли Горус захочет терять меня, все ж я ему нравлюсь, да и в качестве источника дополнительного дохода нужна, он-то, хотя бы, не собирается запирать меня в клетке. Значит, скорее всего, Горус спасет меня от этого Вождя. Если успеет.
Все ментальные маги, умеющие посылать Зов, делают это мысленно, ярко представляя себе объект зова и направляя к нему, как бы самонаводящийся, поток преобразованной магической Силы. Но мне и эта магия доступна только через Голос, так что придётся кричать, и чем громче, тем лучше.
Приняв решение, я громко закричала, вложив в Голос почти всю оставшуюся Силу:
- Го-о-о-о-ру-у-у-ус!!!
Во время крика я звала Горуса на помощь, представляя его перед глазами - большого, сильного, красивого, не по-орочьи сдержанного, любознательного, умного, способного на компромисс, так по-доброму отнесшегося ко мне и к парням, ни разу не позволившего себе ничего подобного тому, что сейчас вытворяет этот Вождь.
А Вождь, оглушённый моим криком, отпрянул от меня и, на некоторое время, застыл неподвижно. Он спохватился лишь, когда я уже закончила свой Зов и, размахнувшись, ударил меня по лицу так, что в глазах потемнело. Боль в ухе, щеке и губах вспыхнула как огонь, и горячая кровь из разбитой губы тонким ручейком потекла по подбородку и щеке.
- Ах ты, глупая самка! - зло закричал он. - Я с тобой по-хорошему, а ты орать вздумала! Или ты простых слов не понимаешь?! Я что же, напрасно тебе все так подробно объяснял? Мы далеко! Никто тебя не услышит!
Теперь, надо тянуть время, и я жалобно сказала ослабевшим голосом:
- Я испугалась.
- Чего? - с удивлением спросил он.
- Тебя, - тихо ответила я.
- Что же во мне такого страшного? Чем я мог тебя напугать? Может, тебе, глупышке, кажется, что я некрасивый из-за того, что у меня обрезано ухо? - снисходительно спросил он.
- Внешне ты не страшный, но ведёшь себя так, что я не понимаю тебя.
- Эх, все вы, женщины, глупы до невозможности! Что непонятно-то? Объясняю в последний раз. Ты мне понравилась. Я хочу тебя. Теперь, ты, всегда, будешь только моей. Ты должна этому радоваться, а не пугаться, - с раздражением ответил он.
- Но зачем меня прятать от всего мира? - оттягивая время, в надежде на помощь, продолжила я задавать вопросы. И, в то же время, психологически готовясь к насилию, если помощь не придет. Главное остаться в живых и вернуться домой, где меня ждут. Дома я буду заниматься любимым делом, жить рядом с близкими, отношение которых ко мне не изменится, что бы сейчас со мной не произошло. А сама я, отмоюсь как следует, и запрешу себе хоть когда-нибудь вспоминать обо всем этом.
- Р-р-р! Я же сказал - будешь только моей, а не всего мира! - теряя терпение, злобно зарычал он. - Хватит болтать! Заткнись! Сейчас покажу тебе, что такое могучий, неодолимый орк! Вождь! И как должна вести себя женщина! К утру, будешь рада, молча, выполнять все мои прихоти, - и он начал раздеваться.
Быстро скинув жилет, сапоги и, сменив удерживающий меня хвост на свободную руку, другой снял с себя килт. Оставшись голым, он лёг на бок, тесно прижавшись ко мне.
- Ты хоть бы меня развязал, что ж я, как бревно лежу, - попросила я, стараясь чтобы всеми силами удерживаемый страх, не вырвался из-под контроля и не вспыхнул панической атакой.
- Ничего, полежи. Твои руки мне пока не нужны. Главное, молчи и не отвлекай меня глупыми разговорами. И я не буду ни отвлекаться, ни спешить, моя сладкая самочка, - ответил он, положив свою широкую, тяжелую, грубую ладонь мне на грудь и больно сдавив её.
Преодолевая боль, омерзение и подступающее отчаяние, я, не собираясь его слушаться и молчать, провакационно спросила, с деланным удивлением в голосе:
- Ты меня боишься, что ли?
- С чего ты взяла? - засмеялся он.
- Ну, а зачем тогда верёвки?
- Я люблю покорность. Мне нравится, что ты не мешаешь мне бессмысленным сопротивлением, чувствуешь себя, как и положено любой самке, беспомощной, полностью в моей власти, - сказал он, наваливаясь на меня всем телом и лизнув языком мои пульсирующие болью, окровавленные губы.
Вдруг, ужасно усиливая мою боль в губе, так, что в глазах потемнело, орк стукнул меня по губам и зубам своими зубами. И, тут же, сполз с меня, отлетев куда-то в сторону. А я увидела стоящего надо мной Горуса. Его лицо было перекошено от ярости, грудная клетка часто вздымалась от тяжелого дыхания, в руке он держал окровавленный кинжал.
Когда он опустился рядом на колени и перехватил кинжал, я с ужасом подумала - а меня-то за что? Но он, одним движением, рассёк верёвки на моих руках, одёрнул задранную рубашку, подхватил на руки и крепко прижал к себе.
Его объятья показались мне, в этот миг, такими тёплыми, надёжными, желанными, что я тоже крепко обняла его за могучую шею, с облегчением положив голову ему на плечо. Кажется, у меня появился ещё один настоящий друг-орк.
- Душа моя, он успел… обидеть тебя? - хриплым, взволнованным шёпотом спросил Горус.
- Нет. Только ударил по лицу… больно… - пожаловалась я.
Он в ответ зарычал так, что я почувствовала, как вибрирует его грудь.
В этот момент к нам подбежал Маркус с криком:
- Крошка, ты жива?
- Ага, - с радостной, но перекошенной от боли улыбкой ответила я.
Вслед за Маркусом, в поле моего зрения, появились Доркус, Жакос, Петрос и Такисарэль, который ещё издали прокричал:
- Зеленоглазка, с тобой всё в порядке?
- Да! - прокричала я в ответ и, по мере их приближения, уже спокойно добавила: - Только губы разбиты, резерв почти пуст, три дня петь не смогу.
- Ну, это мелочи жизни, - сказал Доркус.
- А Рона мы не взяли с собой, чтобы он, своими короткими ногами, нас не задерживал, - объяснил Жакос.
Каждый, из подбежавших парней, старался прикоснуться ко мне, подбадривающе погладить по голове или плечу. Горус не препятствовал, но каждый раз прижимал к себе сильнее. Ох! Классные у меня друзья, не бросят в беде!
- Чего с этим делать будем? - пнув ногой, неподвижное тело Вождя, спросил Петрос.
- Пусть здесь валяется, - зло ответил Горус.
- А он что, мёртвый? - с удивлением спросила я.
- Мертвее не бывает, - ответил Такисарэль.
Я, впервые, не почувствовала никакой жалости к убитому разумному. Так ему и надо, грязному, вонючему, бессовестному, жестокому дикарю.
Когда все неспешным шагом, стараясь отдышаться после бега, двинулись в обратный путь, я спросила:
- А как вы меня нашли так быстро?
- Я первый, обнаружив твою пропажу, зайдя в кибитку. Пытался почувствовать твоё направление, - начал рассказ Такисарэль, - Маркус, тем временем, рванул предупредить Горуса. Помчались мы за тобой вдогонку не сразу. Пока все собрались, пока я понял в каком направлении следует двигаться, время потеряли. Твой Зов застал нас, когда мы были уже недалеко. Горуса накрыло так, что сбило с ног. Но он быстро очухался, хотя и шатался в первый момент. Зов очень помог, мы отклонились немного правее и проскочили бы мимо, потеряв время.