Жёлтое солнце уже давно зашло за горизонт, а Горуса всё не было. Мы уже изнывали от тревоги и нетерпения, когда, ближе к ночи, на закате Красного солнца, наконец, вернулся Горус. Он был напряжён, хвост его нервно подрагивал. Видя его такое состояние, мне стало его жалко и захотелось хоть как-то ему помочь.
- Горус, - обратилась я к нему ласковым, успокаивающим Голосом, - расслабься. Ты дома, здесь нет твоих врагов. А как решить проблемы, ты подумаешь потом, когда отдохнёшь. Ведь для этого у тебя ещё есть время?
Он, успокаиваясь на глазах, взял меня за руку и, осторожно перебирая мои тоненькие, по сравнению с его, пальцы, с улыбкой ответил:
- Да, время есть. Шесть дней Владыка дал вам на то, чтобы отдохнуть и залечить раны. Я сказал ему, что Рон и Такисарэль, раненые моими воинами, ещё не поправились, как и ты, Душа моя, раненая Вождём, которого я убил. Только Петроса, Владыка с нетерпением ждёт уже завтра, чтобы испытать, и определить, может ли он принять участие в камлании полного круга Шаманов. Утром за ним придут приближённые воины Владыки. Этого я предотвратить никак не смог.
Обсудив эти новости, мы перешли на выяснение, чем будем заниматься эти свободные шесть дней. Горус хотел, чтобы мы безвылазно сидели в его доме, беспокоясь о нашей безопасности. Мы дружно, не сговариваясь, стали протестовать. Раз уж мы здесь, несмотря на риск, надо узнать об орках как можно больше. Но свой истинный интерес мы маскировали простым любопытством.
В результате споров решили, что Маркус, Доркус, Жакос и, присоединившийся к ним Петрос, после того как освободится, в сопровождении двух приближённых воинов Горуса, будут все вместе осматривать Большую Орду. Такая компания не привлечет ничьего внимания и не вызовет ненужного интереса. А я, Рон и Такисарэль, надев на себя накидки от жужал, под ментальным заклинанием отвода глаз, которым владеет Такисарэль, в сопровождении Горуса, тоже, немного побродим по Большой Орде. Столько времени, на сколько Такисарэлю хватит резерва поддерживать невидимость, так, чтобы весь резерв не вычерпать.
Поужинав, предвкушая завтрашнюю вылазку, беспокоясь о Петросе, из-за предстоящей ему встречи с Владыкой, мы разошлись спать.
Горус, как и вчера, перед сном зашёл в мою комнату.
- Душа моя, может быть, тебе что-нибудь нужно купить? Скажи, не стесняйся, у меня много денег.
- Горус, о чём ты? - недоумевая спросила я, не поняв его.
- Ну, какая-нибудь одежда или обувь, или украшения, или благовония. Что вам, женщинам, обычно нужно?
- О! Горус, спасибо тебе. Но мне ничего не надо. Всё необходимое у меня есть. Ты и так проявляешь к нам столько внимания и заботы, что мы с парнями не знаем, как тебя благодарить, - искренне ответила я, растроганная его заботой. И в то же время, в тайне удивляясь тому, что он, до сих пор наивно не понимает, что никакие примитивные орочьи изделия не могут меня заинтересовать.
- Да я для тебя, Душа моя, хоть оба солнца с неба достану, - очень эмоционально воскликнул он.
- Не надо, - засмеялась я и, переведя всё в шутку, добавила, - пусть повисят, а то в темноте и холоде жить как-то невесело. До завтра, Горус, - попрощалась я, дотронувшись до его ладони.
Он осторожно погладил большим пальцем мою ладонь и, поцеловав в макушку, произнес, уже ставшие традиционными между нами слова:
- Пусть Духи пошлют тебе сладкие сны, - и вышел из комнаты.
Я снова заметила приоткрытую дверь слева. Мне уже известно, что это комната одной из наложниц Горуса. Почему она подглядывает? Это любопытство или ревность?
Закрыв дверь, умылась, расчесалась, переплела волосы в свободную косу, уже хотела раздеться и забраться в спальник, когда подумала, что зря отказалась от предложения Горуса что-нибудь купить для меня. На будущее, нам нужен быстроходный ящер, для нашей кибитки, и при этом тяжеловоз. Шер очень медлителен, на нем не уйти от погони. Есть ли здесь такие? Пойду, спрошу, решила я и, открыв дверь, услышала раздражённый голос Горуса в коридоре. Оставив дверную щёлочку, прислушалась, чтобы понять, что там происходит.
- Господин, но уже вторая ночь, как ты вернулся домой и не зовёшь к себе, ни меня, ни Плаксу. Чем мы тебе не угодили? Позволь я заглажу нашу вину, - услышала я, униженно заискивающий голос, одной из наложниц. Тут, она сместилась в то место, которое было видно в мою щёлку, и я увидела, что она опускается на колени. Горуса видно не было, но слышно хорошо:
- С каких пор ты перестала понимать мои слова, я же сказал тебе - нет!
- Это из-за эльфы?! Этой бледной ящерки бесхвостой, к которой ты заходишь каждый вечер?! - с истерическими, рыдающими интонациями, в которых моё чуткое ухо слышало притворство, вскрикнула орчанка.
- Ах ты, самка безмозглая! - рыкнул Горус. - Не смей о ней говорить, а мне перечить! Пошла вон! - и, уходя, хлопнул дверью.
Я свою дверь тоже тихонько прикрыла и, с тяжёлым вздохом, огорченно подумала, как бы из-за этой, безосновательной ревности наложниц, у меня не было дополнительных проблем. Ревнивая женщина - опасная женщина. Придётся внимательнее принюхиваться к еде и питью, которые подают мне наложницы.
Утром, мы все в возбужденном состоянии собрались на экскурсию. Вначале, Горус выдал нашим оркам оружие, без которого свободные орки на улице не появляются, и они ушли в сопровождении двух воинов. Потом, пришли два воина Владыки за Петросом, и увели его, заставив меня ужасно переживать.
Наконец, надев накидки и поглубже надвинув капюшон, были готовы к выходу я, Рон и Такисарэль. Такисарэль предупредил, что мы с Роном должны встать, как можно ближе к нему с разных сторон. Желательно держаться за его накидку, чтобы растягивать полог невидимости как можно меньше, тогда и меньше Силы расходуется. А Горус должен держать меня за руку, иначе он и сам перестанет нас замечать и потеряет. Горус уже перестал удивляться некоторым увиденным у нас возможностям магии, но эти слова Такисарэля так испугали его, что он вцепился в мою руку с такой силой, что пальцы хрустнули.
- Ох, прости, Душа моя, - извинился он, подняв мою руку и нежно коснувшись моих пальцев губами.
- Прощу, - лукаво ответила я, - если ты пообещаешь показать нам не только лучшую часть Большой Орды, но и злачные места.
Мы вышли на улицу. Я вновь удивилась несмолкаемому шуму вокруг. Везде сновали орки. Мужчины и женщины, некоторые звеня цепями, куда-то спешили, переругиваясь между собой. Очень много детей всех возрастов, безнадзорные, грязные, полуголые, зачастую дерущиеся, визжащие и кричащие. Нам приходилось прилагать массу усилий, чтобы не встать у кого-нибудь на пути.
Однообразные, глинобитные, гладкие, глухие стены домов образовывали улицы. Вдоль улиц проложены сточные канавы, от которых шло такое зловонье, что первое время, пока я не привыкла, резало глаза до слёз и жгло нос. Вначале, улицы были широкие, но кривые, хаотично расположенные, из-за чего было невозможно ориентироваться. Брось нас здесь сейчас Горус, и я не нашла бы дорогу к его дому. По мере продвижения по этому лабиринту, улицы становились всё уже, ещё запутанней, большие дома сменились маленькими, а затем, и вовсе, неопрятными шалашами, сделанными из соломы, рваных шкур и непонятно каких отходов. Жители, населяющие эти места, неряшливые, ниже ростом, многие искалечены, кто-то из них хромал, у кого-то частично отсутствовали пальцы, у кого-то обрублен хвост.
Титанур задери! Вот это контрасты! После демонстрации отдалённых улиц, Горус вновь повернул к центру, который теперь показался мне просторным и относительно чистым, а орки, там обитающие, вполне благополучными.
Давая нам возможность отдохнуть, Горус привёл нас в трактир. Из объяснений я поняла так, что это что-то типа нашего ресторана, но оказалось - общего мало. Большое, тёмное, прохладное помещение без мебели. Земляной пол покрыт соломой. Островками лежат шкуры ящеров, чешуйчатой стороной кверху, заменяющие стол, вокруг разбросаны засаленные подушки. Кругом, скрестив ноги сидели или облокотившись на подушки полулежали, орки. Кто-то ел, кто-то пил, все громко переговаривались. Затолкав нас в самый дальний и тёмный угол, Горус заказал у подбежавшей орчанки четыре кружки какого-то хмельного напитка и каких-то солёных засушенных личинок.