Шесть вооружённых воинов, осмотрев нас на предмет оружия, для чего приказали снять накидки, повели на встречу с Владыкой. В большом зале, куда нас привели, стоял высокий, широкий постамент, обитый кожей и имеющий заднюю спинку. Подняться на него помогали пять ступеней. Там, в окружении бесчисленных подушек, в традиционной орочьей позе, со скрещенными ногами, согнутыми в коленях, неподвижно сидел орк. Вся эта обстановка была рассчитана на эффект превосходства - он наверху, все остальные внизу. Да, прав Петрос, неприятная личность.
Мы поклонились и замерли недалеко от входа. Орк, похожий на холодное, каменное изваяние, долго рассматривал каждого из нас, с высоты своего постамента, а мы его.
Потрясала и пугала неподвижность Владыки. Маскообразное лицо, не шевельнувшийся хвост. Это какая-то анамалия, ведь орки всегда такие подвижные, активные, импульсивные, эмоциональные. Несмотря на его внешнюю бесстрастность, я поняла, что всё-таки в нём есть жизнь, его истинные чувства выдавали глаза, и сейчас, я увидела в них исследовательский интерес и предвкушение.
- Я ждал вас раньше, - негромким, невыразительным голосом произнёс Владыка.
Я быстро сообразила, что Петрос, в образе Шамана, никак не может вести переговоры от лица музыкальной группы и сделала шаг вперёд.
Чарующим, доброжелательным, уважительным Голосом я сказала:
- Мы думали, что ты, в первую очередь, хочешь посмотреть наше выступление. А оно всегда начинается с закатом Жёлтого солнца.
- Хорошо, тогда поговорим после вашего показа, - и чуть склонил голову.
Сопровождающие нас воины, звякнув оружием, тут же дали нам понять, что аудиенция окончена. Мы, с облегчением выдохнув, быстренько вышли из зала.
Пока мы организовывали площадку для выступления, воины соорудили перед ней небольшой постамент для Владыки, опять подчеркивая его высокое положение. Постепенно двор стал наполняться орками, в основном безоружными воинами, но было и небольшое количество женщин, и подростков-мальчиков. Кто-то выходил из дома Владыки, кто-то заходил во двор через въездные ворота. В итоге, орков собралось очень много, фактически весь огромный двор был ими заполнен. Наверное Горус или его воины уже рассказали, что такое наш концерт, и Владыка позволил многим желающим его увидеть. Удивительно, но шума они производили немного, что наталкивало на мысль о страхе перед грозным Владыкой.
Горус объяснял прибывающим оркам, как следует рассесться на земле, перед импровизированной концертной пощадкой. Я, Рон, Такисарэль и Маркус, заняли свои места. Петрос, Жакос, Доркус встали за нашими спинами. Горус и ещё несколько орков сели в непосредственной близости от постамента Владыки, наверное, все они приближенные к Владыке Вожди. Все замерли в ожидании.
Наконец, в традиционной орочей одежде, весь в татуировках, двигаясь легко, непешно, с ленивой, хищной грацией, появился Владыка и занял своё место. Все затихли. Опять Владыка долго изучающее рассматривал нас, стоящих перед ним. Он вызывал у меня нервную внутреннюю дрожь, так неприятен был его колючий, недобрый взгляд. Вроде и не происходит ничего угрожающего, а ощущение смертельной опасности исходило от него.
Потом, Владыка чуть заметно кивнул, разрешая нам начать представление. И мы начали…
Яростный бой барабанов Маркуса! Властный зов трубы Рона! Печальный стон кофара Такисарэля! Жаркий звон моего бубна! Всё слилось в напряжённую музыку битвы! Азарта сражения! Когда кровь врага на твоем клинке и твоих руках! Рядом крики и стоны раненых товарищей! Эти крики не дают опустить окровавленную саблю, хотя руки дрожат от усталости. Уверенность, что ты не сделаешь ни шага назад, ведь за спиной твоя женщина и твои дети, которых ты защищаешь. Презрение к смерти и готовность пожертвовать жизнью ради победы. Скорбь и благодарность к тем, кто погиб, чтобы приблизить этот ликующий миг победы!
Рон хрипел и кричал! Маркус стонал и смеялся! Такисарэль шептал и свистел! А я пела песню об орках и для орков, показывая своё уважение и восхищение их силой, храбростью, мужеством!
Орки, не в силах сдерживать переполняющие их эмоции во время нашей песни, вскакивали с мест, тряся кулаками над головой, размахивая хвостами, вопя и крича вместе с Роном, свистя вместе с Такисарэлем, стеная и смеясь вместе с Маркусом.
С такой мощной эмоциональной отдачей зрителей мы ещё никогда не сталкивались, и это придавало нам кураж, еще больше заряжая слушающих нас. Только Владыка был не вовлечен в эту ауру общего подъема, продолжая взирать холодно и неподвижно. Я следила за ним неотрывно, воспринимая его неестественное поведение, как вызов. И, всеми силами, старалась произвести впечатление, расшевелить. В какой-то момент, наконец, поймала огонь в его глазах.
Когда песня закончилась, пришлось выдержать длительную паузу, чтобы орки немного успокоились и смогли снова рассесться.
Но и дальше, не снижая эмоционального накала, я пела, как дышала, наполняя чувствами свободно льющийся Голос. О печалях и радостях любви. О напряжении и упорстве повседневного труда. О восторге и гордости достигнутыми результатами. О скорби потерь и предвкушении приобретений. О грусти скоротечности жизни и надежде, что частичка нас останется в будущем, воплотившись в наших детях. О благодарности и восхищении окружающей природой. О заботах и уверенности в завтрашнем дне. О ценности доброты и сострадании.
Закончив петь, с удивлением отметила, что свой резерв Силы израсходовала только наполовину, а ведь я себя не сдерживала. Вот что значит вдохновение!
Реакция орков была очень бурной - возбуждённые, расторможенные, они все одновременно что-то говорили, выражая свой восторг, кто-то стряхивал слезу, кто-то смеялся. А я продолжала поражаться, то ли запредельной выдержке Владыки, то ли полной душевной пустоте. Кроме расширенных зрачков ничто не изменилось в его облике и поведении.
Орки не хотели расходиться после концерта, но Владыка, отдав приказ всем удалиться, велел нам следовать за ним. С нами пошёл и Горус. Все мы опять оказались под бдительным надзором шести воинов.
Снова мы пришли в приёмный зал. Владыка вновь неподвижно уселся на свой постамент, а нам позволил сесть, перед собой, на полу. Со скукой на лице, но хищным прищуром глаз он долго и подозрительно расспрашивал нас, всех по очереди, о том, как мы оказались в Степи. Все время пытаясь поймать на противоречиях. Но поскольку наша легенда была отработана, и уже многократно озвучена, мы, не теряясь и не смущаясь, все твердили одно и то же.
Надо отдать Владыке должное, он сразу запомнил наши имена и, обращаясь к каждому по имени, не спотыкался даже на эльфийских. К середине ночи Владыка, наконец, удовлетворил свой интерес, всё это время не обращая внимания на нашу очевидную усталость, жажду и голод.
- Пока, все свободны. Я подумаю и решу, как использовать вас, с учетом того, что Вождь слишком щедро и неосмотрительно не сделал вас рабами, а приблизил к себе. Так что, можете идти в дом Вождя. Все, кроме, Ивануэль. Она останется жить в моём доме, - бесстрастно заявил он.
Моё сердце замерло от страха. Я же останусь совсем одна! И доверия к Владыке не испытываю, скорее, наоборот, не доверяю. Парни, после его слов, вскочив, сделали шаг в мою сторону, пытаясь прикрыть собой. Воины Владыки, с характерным звуком, обнажили сабли.
- Владыка! - вскрикнул Горус, тоже дёрнувшись в мою сторону. - Ты же обещал, что они все останутся у меня, а я буду отдавать тебе две трети всех денег, полученных с их помощью!