На меня кто-то упал, придавив ко дну повозки. Рядом с моей головой что-то свалилось. А сама повозка, на бешеной скорости, понеслась куда-то…
***
Сквозь тупую отрешённость от реальности, я, в какой-то момент, стала осознавать, что кто-то что-то шепчет мне на ухо. Постепенно, смысл слов стал доходить до меня.
- Не бойся, Детка… Всё хорошо… Лежи… пока нельзя подниматься… Неужели мы всё-таки сбежали?.. Спасибо вам, Духи предков…
- Петрос, это ты, что ли? - неуверенно простонала я, не открывая глаз.
- Ну, Детка, ты даёшь! А кто же ещё может с тобой так разговаривать?
- Петрос, я ничего не соображаю, никак не могу в себя прийти. Этот ритуал меня чуть не угробил, - пожаловалась я, слабым голосом.
- Ничего, зато благодаря ритуалу нам удалось сбежать от Владыки. Теперь, только бы оторваться от погони и добраться до Океана. Слушай, я тебя в лепёшку не раздавил? - скатываясь с меня, спросил он.
- Нет, я в защитном костюме, а он имеет экзоскелет, так что меня расплющить не получится, я, вообще, в нём ничего не чувствую, - объяснила я, и с трудом открыла глаза.
- А я думаю, чего так жёстко? Прям, будто на камне лежу, а не на женщине! Неужели Владыка разрешил тебе не снимать его, всё это время? - изумился Петрос.
- Нет, снять заставил. Причём, очень убедительно. Но, сегодня, сам велел надеть. Петрос, а кто нас везёт?
- Горус, конечно! - с каким-то неподдельным восторгом, воскликнул он. - Без него ничего бы не получилось. Он так из-за тебя бесился! Хотел выкрасть тебя. Решил, ночью, в дом Владыки пробраться, и голыми руками его задушить. Ты заметила, чуть что, они все тут, друг друга за шею хватают? Я его еле отговорил от этой безумной затеи и заставил придумывать более реальный план.
- Петрос, а ты считаешь, у нас есть шанс уйти от погони? - боясь поверить в удачу, спросила я.
- Да, если не случится непредвиденных обстоятельств. Ведь нам достался самый лучший ящер во всей Степи, ящер Владыки - это раз. Там, после ритуала, паника, пока они очухаются и поймут что к чему, организуют погоню, пройдёт время - это два. Ехать надо много дней, большой запас еды не возьмёшь, испортится, значит, им надо тратить время на охоту по дороге. А у нас с собой все оставшиеся из нашей кибитки лиофилизированные продукты, вон, около твоей головы мешок лежит - это три. Орки хорошо знают свою степь, но эльфы лучше, чем они, чувствуют направление. И ты будешь выбирать для нас кратчайший путь, поэтому, он может оказаться короче, чем у них - это четыре. Но из всего перечисленного, главное, конечно, ящер. Всё зависит от того, сколько времени он может бежать, и сколько ему надо отдыхать, чтобы восстановиться. Самое опасное место для нас - переправа через пролив. Владыка отлично понимает, что мы стремимся именно туда, и прикажет воинам, не в степи искать нас, а перехватывать на берегу Океана. И конкретное место переправы всем известно, там, где пролив самый узкий.
- Ладно, будем надеяться на лучшее, а теперь расскажи мне, что с нашими парнями, - с тревогой спросила я.
- Они, где-то, впереди нас. Выбрались из Большой Орды два дня назад. Горус действовал очень оперативно, и ему удалось скрытно отправить всех на повозках, вместе с детьми, как ты и предлагала. Он на это истратил кучу денег, покупая детей, повозки, ящеров. Зная, что за ним следят воины Владыки, он всё это проделал через подставных лиц. В общем, если бы не он, у нас бы ничего не вышло. Слушай, Горус, вообще, оказался классный мужик!
Так, пересказывая друг другу, как прошли, у каждого из нас, эти дни, мы ехали несколько часов, боясь отвлекать Горуса, изредка оглядывающегося на нас.
Только ранним утром Горус остановил ящера. Соскочив с места погонщика, он запрыгнул к нам в попозку. Прижав меня к себе руками, ногами, хвостом, он своим обалденным, низким, бархатным голосом, по которому я, оказывается, соскучилась, трагически запричитал:
- Душа моя, я так за тебя боялся. Думал, умру без тебя и от страха за тебя, не мог ни есть, ни пить, ни спать. Владыка… он… обижал тебя?
- Нет, не успел. Собирался, после ритуала, - ответила я.
Горус неподдельно облегченно вздохнул и уткнулся носом в мою макушку. Петрос, тем временем, слез с повозки и стал освобождать ящера от управляющих ремней.
- Можно я тебя поцелую? - спросил Горус, задерживая дыхание.
- Можно, - ответила я, растроганная его искренними чувствами. - Только осторожно, у меня опять губа болит, и еще шея.
Он ласково коснулся губами моего лба, скользнул по виску, опустился по щеке к уголку рта, и здесь обозначил лёгкий поцелуй. От этой нежности, тот тугой, болезненный, сжимающий узел в моём животе, который образовался из-за ужасной усталости, всего пережитого, страха за парней и свою собственную жизнь, неизвестности впереди, кошмара от ритуала шаманов, стал разжиматься. И я заревела в голос.
- Душа моя… - шептал Горус, собирая губами неудержимый поток моих слёз, - я больше никогда не оставлю тебя одну… не плачь, радость моя, всё самое страшное позади…
- Ага, - надрывно перевела я дыхание, - если убежать удастся!
- Убежим, обязательно убежим, - успокаивающе гладя меня по голове, ответил он.
И я, повернув голову, поймала губами его ладонь и с благодарностью поцеловала. От этой нечаянной ласки, он судорожно прижал мою голову к своей груди и с шумным выдохом прошептал:
- Как сильно я тебя люблю, ты даже не представляешь.
От его слов, я растерялась. Ох, что же мне делать-то, с этой его непрошеной любовью?
Тут, освободившийся Петрос заявил:
- Всё, кончайте свои нежности. Пить, есть, спать. Времени для отдыха мало. Горус, дежурим по очереди.
- Можно я сниму свой защитный костюм, я в нём такая слабая? - спросила я парней.
- Только ненадолго, - разрешил Петрос.
За спинами парней я сняла костюм, надев накидку и наскоро поев, попив, улеглась спать на повозке.
Разбудил меня Петрос:
- Детка, пора ехать, надевай свой костюм. Всё-таки основной сон надо организовать ночью, ящер активнее и быстрее днём, когда тепло.
И потянулись однообразные дни в однообразной, унылой, знойной степи. Открытая повозка не давала тени, в которой можно было бы спрятаться от палящих лечей обоих солнц. Горуса и Петроса спасала их серо-коричневая, плотная, прочная кожа, а меня, мой защитный костюм. Мы останавливались только ночью, на несколько часов, давая отдых ящеру. От него зависела наша жизнь, поэтому днём, насколько хватало сил, Горус и Петрос по очереди бежали рядом с повозкой, чтобы уменьшить нагрузку на ящера. Я тоже устраивала подобные пробежки и они, хоть как-то, на время, отвлекали меня от тревожных мыслей о погоне.
Еды у нас было достаточно, но вот с водой была напряжёнка. Горусу, во время паники у ритуального круга, удалось схватить только два бурдюка. А вода нужна, и чтобы пить, и чтобы размочить продукты, и, главное, поить ящера. Ни о каком умывании речи не шло, и мужчины покрылись коркой пыли и пота, с соответствующим запахом. У меня лицо было не лучше, хотя тело и очищал костюм. Поэтому, сняв перчатки, еду готовила я, единственная сохраняющая чистые руки. Я боялась тратить Силу, даже на такое простое заклинание как очищение. Сила потихоньку уходила, особенно когда я искала нужное направление движения, и практически не приходила, потому что, в костюме приходилось находиться много времени. То немногое, что оставалось в резерве, я берегла на всякий случай, мало ли, что может с нами произойти.
Определяя направление пути, я часто советовалась с Горусом. Надо сказать, что, за эти дни, между нами возникло удивительное взаимопонимание, позволяющее мгновенно угадывать мысли и чувства друг друга. А прохладными ночами, без спальника, одеяла и защитного костюма, я переставала дрожать от холода, когда Горус, ложась рядом, тесно прижимал меня к себе, положив мои ладони себе на грудь, и это рождало чувство доверия и защищенности.