В поединке с орком эльфийский воин может и победить, за счёт искусства боя и мастерства владения оружием, но в физической силе и выносливости оркам нет равных. Ну, а обо мне, как о женщине, вообще, говорить нечего, меня и с эльфийским воином сопоставить нельзя. Так что, почти всю дорогу, я просидела в карете, где ко мне часто присоединялись, чтобы передохнуть, Такисарэль и трое эльфийских воинов. Орки же, бежали неутомимо и только изредка, переходили на шаг. Правда, за ужином, перед ночным привалом, они съедали столько еды, что мы, эльфы, забыв о своей невозмутимости, наблюдали за ними с недоумённым ужасом. Кажется, даже наш ящер ел меньше.
Ночной лагерь обустраивали орки. Приносили воду, в десяти имеющихся котлах, разводили два костра, готовили спальные места. Тем временем, эльфы уходили на охоту и быстро возвращались с добычей. В шести котлах, я варила похлёбку, но оркам этого было недостаточно, и они сами дополнительно жарили себе мясо. В четырех котлах, я заваривала травяной чай. Укладываясь спать, я забиралась в спальник, Горус, прижав меня к себе, накрывал нас одеялом, и горестно вздыхая, шептал:
- Душа моя, ну почему мне всё время приходится только мечтать о тебе?
С нашим темпом передвижения, мы, конечно, перегнали две, впереди идущие, кареты и фактически, на данном этапе, возглавляли эльфийское войско. Путь до пролива Океана мы преодолели за рекордно короткие сроки, всего за четыре дня.
Теперь, нам предстояло самим, неся на себе оружие, идти, вернее, бежать до Дозора, вдоль берега пролива, где нет никакой дороги, и карета движется слишком медленно.
Простились с воином-погонщиком, ему нужно дождаться следующей кареты и передать эстафету заботы о ящере следующему погонщику. И, только после этого, двинуться в путь к Дозору вместе с прибывшими, с этой каретой, воинами. Так будет поступать каждый следующий погонщик, а последний останется опекать всех одиннадцать или двенадцать ящеров, сколько точно будет карет, не знаю.
В дальнейшем пути, я стала для всех ориентиром движения. Пока я могу бежать - все бегут. Когда начинаю спотыкаться и задыхаться, все переходят на шаг, а Горус, отдав свой рюкзак кому-нибудь из орков, сажает меня себе на спину, и я отдыхаю, на нём верхом. На этой части пути, которую мы преодолели тоже очень быстро, всего за три дня, из-за меня нас обогнало почти всё войско, с которым ушли и трое наших попутчиков, эльфийских воинов. Я, конечно, всех задерживала, но не позволяла себе досадовать, укорять себя и чувствовать обузой. Может, моя помощь, в какой-то момент, окажется неоценимой!
В последний день пути, когда я уставшая, разбитая, невыспавшаяся, сидела на спине Горуса, нас догнали Эдмунизэль и Александрэль, которые, оказывается, шли замыкающими и подобрали по пути ещё пять воинов, отставших по тем или иным причинам. Увидев меня, Эдмунизэль только хмыкнул, пятеро воинов, скрывая улыбки, отвели взгляд, а засранец Александрэль в открытую громко смеялся надо мной. Ну ладно, я ему ещё это припомню!
Эдмунизэль рассказал, что позади нас остался только отряд женщин-лучниц, и они подойдут к Дозору на один день позже. Что по амулету связи, дозорные докладывают тревожные вести. Орки, на том берегу, разделились на три группы и готовятся к переправе через пролив сразу в трёх местах, находящихся далеко друг от друга.
Когда мы, наконец, дошли до Дозора, то быстро поставив лагерь на свободном месте, все свалились спать. Только Эдмунизэль и Горус ушли в дозор, взяв подзорную трубу.
Утром, Горус поделился с нами добытой информацией. И хоть рассказ его звучал для нас страшно, зато теперь, никто не усомнится в потенциально высоких интеллектуальных способностях орков.
Они действительно разделились на три отряда, таким образом вынуждая разделиться и эльфов. Выбрали места будущей переправы с учётом кратчайшего расстояния через пролив и сноса течением воды. Плоты строят треугольной формы, в виде связанной из брёвен рамы, затянутой шкурами, образующими площадку площадью, рассчитанной на шестерых орков. Всё это сумел рассмотреть на таком большом расстоянии Александрэль, используя не только подзорную трубу, но и свою магию. Александрэль уверяет, что такая непривычная форма плота позволяет не только экономить строительный материал, но и делает плот, на большой воде, более быстрым, манёвренным, он меньше сносится течением, а работу трёх гребцов, сидящих на углах, более продуктивной.
Горус уверен, что форсировать пролив орки будут под покровом ночи, в надежде остаться незамеченными или, по крайней мере, затруднить эльфам стрельбу из луков. Орков около шестисот. Горус считает, что из них около сотни рабов, которых взяли обслуживать воинов, ящеров и как рабочую силу. Рабы останутся на том берегу, ожидая возвращения воинов.
В связи с этим, Эдмунизэль сегодня разделит эльфийское войско численностью, вместе с дозорными, около ста двадцати воинов, на три неравных по числу, но равных по силе, отряда.
На восточное направление, где в нескольких километрах от Дозора собираются форсировать пролив орки, уйдёт Александрэль, и с ним десять воинов. Этот малочисленный отряд будет полагаться, главным образом, на исключительную магическую Силу Александрэля, который и должен, фактически в одиночку, справиться с противником. А воины ему нужны для страховки, вдруг, все-таки, кому-то из орков удастся прорваться к нашему берегу. В арсенале Александрэля, как мага-Универсала, множество возможностей, но в данном случае, он будет использовать стихии Воды и Воздуха.
На западное направление уйдёт сам Эдмунизэль, тоже с отрядом в десять воинов. Он считает, что из трёх его Даров - Ментального, Огня и Воздуха, сумеет эффективно использовать два. Огнём пользоваться на воде бессмысленно, потому что Вода - противоположная Огню стихия. Поэтому он собирается, во-первых, послать в Океан ментальный Зов, призывая Океанского Змея, вдруг тот откликнется и хоть сколько-нибудь подсобит. Во-вторых, основной упор Эдмунизэль сделает на стихию Воздуха, отгоняя плоты орков назад и стараясь их перевернуть.
Сто воинов, в том числе и женщины-лучницы, и наши лесные орки, и я, в общем все те, кто не обладает такой уникальной магической мощью, остаются на центральном направлении. Здесь располагаются и основные силы противника. Командиром нашего отряда Эдмунизэль назначил Горуса, к неудовольствию многих эльфов. Но авторитет Эдмунизэля непререкаем, так что всем пришлось смириться. В нашем отряде упор делался на лучников, и только в случае прорыва воины-мужчины должны сменить луки на мечи и кинжалы, перейдя на добивающий, наземный ближний бой. Здесь мне и можно осмотрительно использовать свой Дар, в случае необходимости.
Всем воинам с более-менее сильным Даром, способным повлиять на исход сражения, Эдмунизэль раздал заряженные кристаллы-накопители, которые он забрал из Королевской Сокровищницы.
Когда Горус закончил свой рассказ, как раз пришёл отряд лучниц. Они, как и я вчера, обессилено завалились спать.
Вскоре, отряд Александрэля ушёл на свою позицию. Прощаясь, он обнял меня со словами:
- Берги себя, не лезь на рожон, ладно?
- Ладно. Ты тоже будь осторожен, - сказала я, очень тревожась за него, из-за такой малочисленности его отряда.
Собрался уходить и Эдмунизэль, отдав последние распоряжения. Вручив мне заряженный кристалл-накопитель, он повесил мне на шею и амулет связи, чтобы я была связным между ним и Горусом.
- Ивануэль, быть связным при командире твоя основная задача. Так что, не отходи от Горуса ни на шаг, и слушайся во всём. Поняла?
- Поняла, - ответила я, обнимая его с волнением. - Будь осторожен.
- Ты тоже, и не рискуй без нужды.
Правда, что ждать намного тяжелее, чем действовать. С напряжением, волнением, тревогой и опасениями, мы два дня, все по очереди, смотрели в подзорную трубу, оставшуюся именно в нашем отряде.