Плот отчалил от берега, и шестеро орков мощно заработали вёслами, с чудовищной скоростью увозя меня от родного берега. Я бы горько заплакала от охватившей меня тоски, но из-за обезвоживания глаза остались сухими, а невыплаканные слёзы болезненным комом встали в горле, и я, опустив веки, отключилась от происходящего.
Окружающий мир вернулся ко мне, когда губ коснулась фляга с водой. Глотать было больно, но я жадно пила и никак не могла остановиться до тех пор, пока не осознала - ещё глоток, и всё выльется обратно. Не открывая глаз, почувствовала, как влажная тряпка вытирает мне лицо, шею, руки. Поняла, что путы с меня сняты, но пошевелиться не получилось, тело затекло после неподвижности, длившейся больше суток.
Наконец, открыв глаза, я не поверила увиденному. Я лежала на спальной полке в нашей кибитке! На полу, около моего изголовья, сидел Владыка. Наши взгляды встретились. Разглядывая его чёрные, бездонные, холодные, вертикальные зрачки, я думала о том, что ненавижу этого мужчину. Он отнял у меня всё, что я люблю, что составляло смысл моей жизни. И я всегда, буду упорно сопротивляться его воле и искать способ сбежать. Его темный взгляд, прикованный к моим светлым, ярко-зелёным глазам, излучал предвкушение и нетерпеливую похоть.
Не отрывая от меня глаз, он поднёс к своему носу влажную тряпку, которой вытирал меня, и принюхиваясь, шумно вдохнул:
- Сладко пахнешь. Не зря я за тебя отдал так много.
Не дождавшись от меня ответа, он поднялся и вышел из кибитки.
С трудом, пытаясь овладеть своим телом, я спустила ноги на пол и, упираясь руками о полку, кое-как приняла сидячее положение. Дотянулась до шторки заднего окошка и слегка отодвинула её. Светило Жёлтое солнце. Теперь, уже знакомый мне запах сухого ветра и степных трав, заставил сердце тоскливо сжаться. Услышав голоса, я напряжённо прислушалась. Разговаривал Владыка со своими воинами.
Из подслушанного поняла, что всё время после причаливания к степному берегу, орки, укравшие меня, спали, восстанавливали силы. Сейчас, Владыка разбудил их, велел развести костёр и приготовить похлёбку. Основной разговор он вёл с тем воином, который один оставался на этом берегу, охраняя кибитку и ождая нас.
Владыка приказывал этому воину, бежать вдоль побережья и собирать всех оставшихся в живых воинов, рабов, последних несъеденных ящеров, повозки с ездовыми ящерами. Всех, кого удасться отыскать, собрать в одном месте. Сформировать караван, и отойти от берега Океана, на один день пути. Там ждать Владыку и готовиться к возвращению в Большую Орду.
Поняв, о чём идёт речь, я снова улеглась, приняв прежнюю беспомощную позу.
Вскоре Владыка заглянул в кибитку и спросил:
- Тебя вынести, справить нужду?
- Нет, - прохрипела я чуть слышно, - я выйду сама, через некоторое время.
Он согласно кивнул и, войдя в кибитку, расслабленно улёгся на бок, на противоположной полке, повернувшись ко мне лицом и подперев голову рукой, согнутой в локте. Разглядывая меня, произнёс:
- Мои воины, да и я сам, пока разыскивали тебя на том берегу, а потом уходили от преследования, устали. Поэтому, сейчас, мы все поедим и будем отдыхать. Только двое воинов по очереди будут нести караул. А потом, мы отправимся домой. Надеюсь, ты понимаешь бесполезность попыток побега?
Я задумалась. Возможно, я и смогла бы сбежать во время их отдыха, но вот скрыться, да и выжить одной, в степи, мне не удастся.
- Да, - всё так же хрипло, после паузы, ответила я. - Зачем я тебе?
С бесстрастным лицом, но победным азартом в глазах, он ответил:
- Я уже объяснял тебе это. Или твоя память так коротка? Причин много. Ты мне понравилась, и я хочу иметь такую женщину. Мне нужен достойный наследник, и, возможно, ты сумеешь родить такого. Своей музыкой и песнями ты производишь большое впечатление на мой народ, и, этими своими умениями, будешь помогать мне, нужным образом, влиять на него. Орки посчитали тебя женщиной, в которую вселились голоса Духов предков. Тебя назвали в народе - “Голос Духов”. Орки испытывают по отношению к тебе священный трепет. Твоя известность стала так велика, что вся Степь только и обсуждает твой Голос. Глупо было бы, с моей стороны, этим не воспользоваться. Ты будешь для меня средством воздействия на них, заставляя их быть покорными не только с помощью страха передо мной.
- Ты уверен, что я буду тебе подчиняться? - невесело усмехнулась я.
- Да. Рано или поздно, тем или иным способом, но я добьюсь этого. Так происходит всегда. Мне ещё не встречался никто, кто мог бы оказать достойное сопротивление. Ну, разве что тот Вождь, которого ты называешь Горус, сумел забрать тебя у меня. Правда, на короткое время.
Я, молча, закрыла глаза, обдумывая сказанное. Хорошо хотя бы то, что я не буду заперта в пыточных подвалах, которые я вспоминаю с ужасом и паническим страхом. А если и правда, мой авторитет здесь так высок, может быть, мне попытаться устроить восстание орков против Владыки? Вон, бойцов Арены я же смогла поднять. Ладно, об этом я ещё успею подумать, а сейчас, надо выбраться из кибитки для гигиенических процедур, больше суток терплю. Я, не удержавшись от шипяшего стона, преодолевая болезненную скованность напряженных мышц, начала подниматься.
- Ты куда? - спросил Владыка.
- Справить надобности.
С трудом выбравшись из кибитки, обратила внимание, что Владыка, последовавший за мной, к счастью, даже не пытается мне помочь. Мне ненавистна даже мысль, что он притронится ко мне. Огляделась. Ящер, запряженный в кибитку, конечно же, не Шер. Три воина спят, прячась от солнечных лучей в тени кибитки. Два на карауле, один контролирует восточное направление, другой - западное.
Отойдя от кибитки на некоторое расстояние, нашла место, где трава повыше, присела и задумалась. Парни, во главе с Горусом, бросились за мной вдогонку. В этом я не сомневаюсь. Небольшой шанс, что повезет и им удасться мне помочь, есть. Когда посылать им Зов? Вряд ли мой Зов донесется через пролив Океана. Но попытка не пытка. Вдруг, меня всё-таки услышат, несмотря на большое расстояние? Тогда они хотя бы будут знать где я. И так - сейчас? Тогда Владыка, тут же, сорвётся с места, и догнать нас будет труднее. Потом? Если произойдёт соединение, с собираемым по побережью караваном, вызволять меня будет намного сложнее и опаснее. Значит, до соединения с караваном, но и не сейчас. Пока мы стоим на месте, и не движемся, мои спасатели, возможно, определив правильно направление, подойдут ближе.
С помощью заклинания очищения привела в порядок тело, волосы, одежду, обувь и, вернувшись в кибитку, снова легла на полку.
- Есть будешь? - спросил Владыка, всё это время не выпускавший меня из поля зрения и последовавший за мной в кибитку.
- Буду, - ответила я, при мысли о еде поняв, что голодна, как крокодил.
Он вышел и вскоре вернулся с большой миской варёного мяса, порезанного кусками, и поставил ее передо мной.
Я села и активно заработала челюстями, мне нужна сила, физическая и магическая. Я не смирюсь с уготованной мне Владыкой участью и буду сопротивляться, всеми доступными мне способами. Он еще пожалеет о том, что связался со мной.
- Мне нравится, что у тебя хороший аппетит, значит, ты здорова, - сказал Владыка, снова укладываясь на полку.
- Угу, - промычала я с полным ртом. - Ещё бы ему быть плохим, если больше суток не есть.
Вскоре увидела, что Владыка уснул. Это хорошо, не будет приставать. Съев всё, удовлетворённо вздохнув, легла и, повернувшись носом к стене, неожиданно заснула, хоть это и не входило в мои планы.
Проснулась уже ночью, от того, что кибитка качнулась. Открыла глаза. Владыка сидит на полке, развалившись и вытянув ноги в проход. На скамье погонщика сидит один из воинов и понукает ящера к движению. Ящер тянет кибитку без усилий, но медленно, видимо, такого ящера, как я когда-то просила у Горуса, в природе нет.
Я села, и внимательно посмотрела на Владыку. Несмотря на его внешнюю бесстрастность, я как-то научилась определять его состояние. Или, может быть, проведя так много времени среди орков, полюбив орка, я стала лучше понимать их? Его длинные, черные, блестящие волосы влажные и распущены. Нет бьющего в нос тяжёлого запаха мужского пота. Помылся, что ли? Бугрящиеся под прочной кожей мышцы свидетельствуют о высоком тонусе, видно, что он отдохнул и полон сил. В глазах светится нетерпеливый азарт предвкушения. Ох, плохи мои дела…