- Ну, это рабы, а воины? - засомневалась я.
- И воины тоже, хотя и в меньшей степени. Редко среди них находится смельчак, готовый бросить вызов Вождю. Ну, а если такой всё же найдётся, я не против сразиться, - жестко ухмыльнулся Горус.
- А что, другие не бросятся, такому смельчаку, на подмогу? - заволновалась я.
- Нет, поединок претендента на место Вождя проходит один на один. Душа моя, тебе, вообще, не о чем беспокоиться. Если орки, действительно, посчитали тебя “Голосом Духов”, как рассказал тебе Владыка, то каждое твоё слово, каждое указание будет тут же выполняться с радостью и старательностью.
- Ох, Горус, хорошо, если так, - с сомнением в душе, ответила я. - А сейчас, отпусти меня, дай мне выйти. Пойду, поздороваюсь с парнями и успокою, что со мной всё в порядке.
Первого я увидела Такисарэля, сидящего на скамейке погонщика. Остановив ящера, он, радостно обняв меня, спрыгнул вместе со мной на землю. Ко мне тут же подскочили Петрос и Маркус, чуть не задушив в своих крепких орочьих объятьях. Горус, тихо зарычав, сказал:
- Я знаю, что вы друзья, но мне трудно смириться, что мою женщину обнимает кто-то кроме меня, особенно сейчас, когда страх за неё ещё окончательно не прошёл, - недовольно заворчал он.
Парни, с понимающими улыбками, отпустили меня. Поделившись друг с другом впечатлениями, мы решили, что сейчас нашему ящеру, да и парням, нужен отдых.
Труп Владыки всё-таки вынесли из кибитки и закинули его на крышу. Я, с помощью бытового заклинания очищения, привела в порядок полку, на которой он лежал, его одежду и одежду еще двух убитых воинов, которую, сменив эльфийские костюмы, собирались надеть на себя Горус, Маркус и Петрос, перед встречей со степняками.
Я с трудом настояла, что тоже, наравне с парнями, буду нести караул, пока остальные спят. Сообща решили, что каждый будет в карауле по одному часу, а в общей сложности на отдых и сон отвели пять часов. Пока парни спали в кибитке, я, во время своего дежурства, стала осматривать в подзорную трубу окрестности, но рельеф местности не позволял посмотреть далеко вперёд.
Вскоре, ко мне присоединился Горус, с тяжёлым вздохом сказав:
- Не могу спать, когда ты не спишь, - и, усевшись на землю за моей спиной, прижал меня к своей груди, уткнувшись носом в мою макушку. - Душа моя, скажи, Владыка…обидел тебя…? - спросил он с отчаянием в голосе, сцепив напряжённые пальцы у меня на животе.
- Нет, Горус, ты, как всегда, появился вовремя, - ответила я с благодарностью.
Он вздохнул с облегчением, ослабив свой захват. Так мы и просидели всё время моего, а потом и его дежурства, все еще переживая случившееся, не в силах отпустить друг друга и наслаждаясь близостью. Я поглаживала его горячие пальцы на моём животе, он целовал мою макушку, и мы оба, время от времени, вздыхали умиротворённо, вытесняя пережитые кошмар и страх, приобретая вновь, душевную гармонию от осознания того, что мы снова рядом, вместе.
Когда закончилось время отдыха нашего небольшого отряда, мы, учитывая бездорожье, со скоростью быстрого шага, двинулись вдоль побережья.
Оказавшись на небольшой возвышенности, в подзорную трубу, далеко впереди, Горус увидел скопление орков. Как и приказал Владыка, они все собрались в одном месте. Надо было спешить, пока орки, сформировав караван, не отправились вглубь степи. Такисарэль подгонял ящера, а Горус, Петрос и Маркус почти всю дорогу бежали рядом с кибиткой, чтобы облегчить и ускорить движение ящера.
Когда на горизонте показался лагерь орков, мы подготовились к встрече. Я и Такисарэль остались в кибитке, Горус, Петрос и Маркус, надев орочьи килты и жилеты, выступили вперёд.
Разбитый здесь лагерь напоминал традиционный орочий стан. Четыре шатра окружали кибитки и повозки. Тут и там устроены лежанки из веток, обрубленных с деревьев, использованных для постройки плотов. Несколько кострищ. Растянуты для просушки шкуры недавно освежёванных ящеров. Около тридцати, ещё не съеденных, стадных ящеров пасутся в стороне. Ездовые ящеры, со связанными задними лапами, находятся тоже неподалёку. Рядом, свежие могильные холмы свидетельствуют о том, что не все, вернувшиеся из неудачного набега раненые воины, выжили.
Подглядывая в щелочку, я прикинула, что, из приблизительно шестисот орков, прибывших на побережье, в живых осталось около ста пятидесяти. В моей голове не укладывается такая жестокость, с которой их послали на верную смерть, и такое безразличие к жизни сородича.
Где орки, там шум и вонь. Над всем станом витает ужасный запах нечистот и гари. Стоит гомон от разговоров, криков, фырканья ящеров.
Завидев нашу кибитку, все повскакивали с мест. Воины, которых было около тридцати, на ходу поправляя одежду и оружие, приосанившись, выстроились в ряд. За ними, толпой, со скованными цепью ногами, встали рабы. Впереди всех, выступил Шаман.
Наша кибитка остановилась, и возникшую было, в первый момент, тишину нарушил совместный крик воинов:
- Хвала Владыке!
Рабы опустились на колени, Шаман согнулся в поклоне.
Вот как. Они считают, что в кибитке прибыл Владыка.
Тут Горус, запрыгнув на кибитку, и оттолкнувшись ногой от края скамейки погонщика, взлетел на крышу и с её высоты швырнул вниз труп Владыки, под ноги воинам.
В напряжённой тишине, Горус, спрыгнув с крыши, встал напротив воинов и с вызовом крикнул:
- Я убил Владыку! - и, наступив ногой на мёртвое тело, самодовольно и высокомерно оглядел воинов.
Шок орков был глубоким, но не долгим. Вытаращив глаза и нервно дергая хвостами, воины некоторое время молча рассматривали тело Владыки, затем, перевели свое внимание на Горуса и громко, радостно закричали:
- Хвала Владыке! - а потом, быстро согнули спины в низком поклоне.
Тут и рабы тоже, с остервенением, начали скандировать:
- Хвала Владыке! Хвала Владыке! Хвала Владыке!
Горус, которого я видела только со спины, сильнее расправил плечи, гордо вскинул голову вверх, и с удовольствием наслаждался произведенным на сородичей впечатлением.
А у меня, потекли слёзы из глаз. Такой поворт событий мне, почему-то, в голову не приходил. А ведь верно, теперь Владыка - Горус. И тоскливая боль потери сковала моё сердце.
Он не сможет отказаться от этого звания. Наверняка, как и все орки-мальчики, он мечтал когда-то вырасти самым сильным и стать Владыкой. К тому же, Горус такой ответственный, а тут, теперь, в его руках судьбы многих тысяч орков, возможность сделать их жизнь лучше. Он, посмотрев как живут эльфы, знает к чему стремиться, может быть даже и рабство отменит. А я останусь одна, с разбитым сердцем!
Ну почему, мне так не везёт с замужествами?! Отойдя вглубь кибитки, я попыталась утереть рукавом тихие слёзы, которые, вскоре, перешли в неконтролируемый поток, а затем, в громкие рыдания, крупной дрожью сотрясаюшие моё тело.
- Зелёноглазка, что с тобой?! - в панике воскликнул Такисарэль, ухватив меня за плечи и развернув к себе лицом.
- Го-о-о-о-ру-у-у-ус… - подвывая, постаралась объяснить я, - он останется в Степи, в Большой Орде… Владыкой…
- Да подожди ты! Чего расстраиваешься, толком ничего не зная, - попытался он успокоить меня.
- Я уверена, Такисарэль… мне сердце подсказало… - всхлипывая, объяснила я.
- А вот я, так не думаю, - возразил он. - Сейчас его самого спросим, - и выпрыгнул из кибитки.
Почти сразу, в кибитку влетел Горус и, увидев моё состояние, на секунду ошарашено застыл. А потом, рванул ко мне, обхватив мою голову своей огромной ладонью, и прижал к своей груди.
- Го-о-ру-у-с… - зашептала я, подняв лицо, пытаясь сквозь слёзы разглядеть его глаза и унять судорожное, сбившееся дыхание. - Прощай, любимый… Я всегда буду помнить о тебе… Ты лучший мужчина в моей жизни… Мне было с тобой так хорошо…