Сейчас он подумал, что, верно, по малолетству не так истолковал этот знак, и Вершитель наоборот, гнал его, нечестивца, подальше. «Яснее надо было говорить, Всевышний. Вон сколько дров я уже наломать успел» – усмехнулся про себя Йан, и, осенив себя святым знаком, опустился на молельную скамью.
Конечно, он сидел с самого краю, в конце зала, возле дверей. Ближе всех к алтарю и амвону находилась знать, за ними просто богатые горожане. Люд попроще, ремесленники, занимали центр, а любопытные приезжие примостились рядом с Йаном.
Служба была в самом разгаре. Йан попытался честно сосредоточиться на раскаянии, но скоро отвлёкся, скользя взглядом по рядам горожан. Заприметил несколько хорошеньких дам, спохватился и даже зажмурился, дабы удержаться от искушений. Эх, недаром же Дьяволица-женщина за грехи отвечает, а Вершитель за добро, а не наоборот!
Сквозь пение хора пробивались звуки грозы – стихия разбушевалась не на шутку. Дождь лупил по крыше, пробиваясь сквозь пение хора, гром взрывался прямо над недостроенными шпилями. Внезапно к этим звукам добавился ещё один – жуткий треск-скрежет над головой.
Хор сбился, пение умолкло.
Творилось что-то неладное. Забыв обо всём, Йан открыл глаза и вскинул голову на мерзкий, нарастающий звук. Сверху, над скамьями, тянулся длинный каменный балкон. На глазах у студиоза и сотен других прихожан он пошёл трещинами, и огромный кусок сначала лениво сдвинулся, а потом заскользил вниз, прямо на головы молящихся.
Всё произошло очень быстро, но Йану казалось, что каждый миг словно растянулся. Вот громадный кусок камня отделяется от балкона, вот он в воздухе, прямо над толпой вопящих людей, они пытаются пригнуться, убежать, а одна женщина резко вскидывает руку, будто закрываясь от летящей глыбы… И, о чудо! Глыба поворачивает в воздухе, летит в сторону и падает за колоннадой, где нет ни одного человека!
Лютый грохот удара в полном молчании истаял под потолком, и грянул голос наставника, потрясённый до истерики:
– Чудо свершилось на наших очах! Вершитель рукою Своею отвёл беду! Возблагодарим же Его за сие чудесное спасение!
Грянула молитва, невероятно искренняя, но, впрочем, очень короткая – и горожане, и наставники боялись, что одним куском балкона дело не ограничится, а второй раз Вершитель не будет так любезен.
И только Йан, забыв о молитве и закусив губу, не сводил глаз с горожанки, той, которая вскинула руку. Он готов был поклясться, что она шевельнула кистью и пальцами так же, как та ведьма в Горьких Холмах. И что это чудо – заслуга не совсем Вершителя.
Он первым выскочил из ворот собора, и стал поджидать горожанку. Дождь почти закончился, но молнии всё ещё полыхали в небе, дикий холодный ветер гнал серые клочья тающих туч над крышами.
Девушка тоже не стала мешкать. Выскочила на открытую площадь, не боясь капель, глянула прямо в небо. Ветер сорвал капюшон и растрепал рыжие длинные волосы.
Йан с облегчением увидел, что девушка одна. Подошёл, ещё понятия не имея, что скажет ведьме, и как потом каяться перед Вершителем.
Она оказалась молодой, совсем худой и подвижной – как лисичка-первогодка. Глянула на Йана, и у того не осталось сомнений. Точно колдунья, этот же давящий взгляд чуть исподлобья он уже испытал на себе.
– Что вам угодно? Вы заболели, или хотите купить бальзам про запас?
Йан кивнул, не в силах выдавить и слова. Как ему хватило смелости ударить предыдущую ведьму? Не представлял, на что они способны…
Девушка улыбнулась, кивнула и поманила его за собой. Йан послушался, всё ещё не представляя, как будет выкручиваться.
Идти оказалось недолго. Аккуратный домик, белые стены с косыми деревянными балками, как везде тут, ярко-алые цветы в горшках на окнах. Девушка отперла дверь, в последний раз оглянулась на хмурое небо, пропустила гостя и сама шагнула в полутёмную прихожую.
– Жуть какая творится.
– Да… госпожа ведьма.
Слово упало тяжело, будто камень. Глаза девушки расширились – лисичку нашёл охотник? Она метнулась к двери и задвинула засов.
– Как… с чего ты решил?!
– Я видел, как вы колдовали в соборе.
Она протянула к нему руку, но даже не прикоснулась. Просто вдруг звуки и цвета уплыли вдаль.