– В столице буду решать.
– Можно и в Лестецию. – Тениус отложил верёвку и пристально глянул на Йана. – Но проезд надо бы оплатить. Тесно у нас, сам видишь. Деньги есть?
– М-м… – раскошеливаться не хотелось. – А может, чем-то отработаю? Я человек учёный, и музыку знаю, и стихосложение… Могу и по хозяйству помочь.
– Музыкант у нас есть, с хозяйством тоже справляемся. Шут бы нам нужен… Но это не всякий может, без таланта нечего и соваться.
– А что делает шут? – не успев подумать, ляпнул Йан.
– Говорит прибаутки, стишки, рожи корчит, басни изображает. Сам сочиняет, сам исполняет, между нашими номерами, пока мы готовимся к выходу. Вот ты можешь с ходу сочинять?
Йан небрежно поморщился. За его плечами было немеряно словесных баталий.
– Дай тему.
– Да вот хоть я. Я на ходулях.
Йан на пару мгновений прищурился…
– Тощий идёт, как цапля клюёт, на палках шагает, деньгу зазывает!
Тениус одобрительно хлопнул в ладоши.
– Это годится! Так что, правда хочешь? Не зазорно тебе?
Йан задумался. В короткой мысленной битве доводов жадность быстро взяла верх.
– Берусь. Только харчи тоже ваши.
– Это уж как заработаешь. Не насмешишь господ – будешь подбирать гнилые клубни.
Вдруг из-за спины раздался третий голос, тихий, но звонкий:
– Это он стращает, чтоб новички не думали, будто у нас сладкая жизнь.
Худенькая девушка легко забралась в фургон.
– Меня зовут Дилекти. Новый шут, да? Не бойся, никто тебя не узнает.
Йан нервно дёрнулся, но Дилекти имела в виду совсем другое. Порывшись в сумках, она достала пару баночек.
– Сурьма и белила. Намажешь лицо, я покажу как надо, и можешь хоть перед отцом родным выступать – в гриме никто тебя не признает.
– То, что надо! – Йан просиял, но вдруг, сражённый новой мыслью, нахмурился. – Стой, ты говоришь, новый шут? А где же старый?
Тениус со значением откашлялся.
– Был у нас паренёк, да седьмицу назад пошутил удачно про рыцарей – а в толпе один оказался. Так приложил железной перчаткой, что бедолага с проломленной башкой до осени будет отлёживаться. – Тениус разглядывал выражение лица Йана. – Ждать мы не можем, но без шуток спектакль не тот. Испугался?
Йан взвесил риски. Что ж, при рыцарях он будет аккуратен, а в целом это будет весёлая работёнка, не колодцы чистить!
Глава 9
Тидер на просвет разглядывал хрустальный бокал. Пустой. Он не любил пить спиртное и терять самоконтроль. Его собеседник, пухлый, с болезненно-красными щеками, в серой мантии с вышитым святым знаком, пьяно хихикал:
– Ну и работёнка у тебя! С утра пошёл попытал ведьм, после обеда на закуску повыкручивал руки… Страшный человек, а?
– Сказки, – медленно ответил Тидер. – Ты же видишь, я пишу труд об ответственности владельца Святой Искры перед Вершителем. Моя задача – мыслить. Отделять слово истины от гнусных измышлений. Спасать народ…
– Да помню я, помню Первый Завет: «Святая Искра даруется, дабы оберегать слабых и убогих, наставлять на путь истинный». Но средства-а…
– Ты всего лишь писарь, Туме. Не тебе судить. Огороды нуждаются в прополке, иначе взойдет на них лишь осот да бурьян.
– Вот я и перетрусил, когда ты меня к себе позвал, думал, выпалывать будешь. – Туме потянулся за бутылкой вина, покачал ее. – Тут на донце осталось, может, допьёшь? Нет? Жаль, тогда б ты вообще отличным парнем был. Про тебя, знаешь ли, страшные вещи говорят.
– Знаю, конечно. Обязан знать. Так когда ты сможешь переписать страницы?
Тидер дружески улыбнулся. Вышло натянуто, но пьяноватый Туме только больше развеселился от гримасы собеседника, не заметив, каким холодным остался взгляд непроницаемых темно-синих глаз дознавателя.
– Дай посчитать. Завтра судебные заседания, не могу. Послезавтра книготека закрыта, там трудятся монахи.
– Затем святый день…
– Да, а в первый день следующей седьмицы – досудебная передача дел. Значит, только на пятый день, и то, если аббат не потребует меня к себе.
– Что же, придется мне подождать. Твой аббат – милейший человек.
– Неужели? – Туме так изумился, что упустил бутыль из рук. Она не разбилась, звеня, покатилась по каменным кирпичам. Писарь кинулся её догонять. – То есть, он прекраснейший, но вы…
– Какое хорошее стекло у западно-дирских стеклодувов. О да, я знаю, ходят слухи, что я его ненавижу, но это недоразумение, которое пошло после того, как он взял под покровительство Обитель кающихся девиц.
– Да, вы отличаетесь строгостью. Ни вина, ни… просто девицу? А? – собеседник пьяно подмигнул.
Тидер понял, что его терпение, с честью выдержавшее почти час разговора с мелким тупицей, стремительно истощается, и встал, заканчивая разговор. Если ему придется выдавить ещё несколько доброжелательных улыбок, он плюнет на дело и отправит писаря в камеру.