– Предпочитаю тренировать свой Дар, и тебе советую. Тогда ты быстро поднимешься.
– Думаете? – Туме зарделся ещё сильней.
– Уверен, и даже могу дать тебе несколько тренировок.
– О, наставник Тидер! – Последние сомнения в глазах писаря развеялись. – Вы так прекрасно владеете Даром! Буду очень, очень признателен…
– Выписки из книготеки аббатства для моей работы.
– Да-да, будут непременно… Я постараюсь!
– Только не сильно распространяйся, что это я тебя просил. Сам знаешь, слухи…
– Да-да!
Тидер, крепясь из последних сил, выпроводил гостя из комнаты, и дал волю своему лицу, которое тут же сложилось в презрительную гримасу. Глупый парнишка-писарь – всего лишь его невольный информатор о делах аббата. На пару месяцев этого источника должно хватить.
Под левой ключицей мучительно заныло. Тидер машинально потёр кожу, сморщился. Последнее время старая рана начала болеть чаще, и в самое неподходящее время. Возможно, придётся отвести время и заняться наконец-таки здоровьем… Когда? За всеми делами он даже до постели не доходит, через раз засыпает на столе. Дело превыше всего. Скорей бы вернулся Рефинье, иначе в одиночку можно сойти с ума.
Наставник попытался унять эмоции. Прошелся по кабинету, остановился у окна, оглядывая Лестецию с высоты своей башни, как ястреб из поднебесья, но зацепился взглядом за туманные башни аббатства перед городской стеной, и снова заскрипел зубами.
Аббат Нирри, правая рука Ульциха, кутила и пьяница, покровитель не-слишком-кающихся-девиц, невзирая на обеты… Из-за таких, как он, Церковь пропадает, слабеет и теряет авторитет даже среди черни. Поговаривают, что святость осталась только в древних книгах, и те давно перевраны корыстными наставниками.
При этом его, Тидера, дурная слава куда шире. Разве из удовольствия он ворошит доносы, выслеживает ведьм по всяким мышиным углам? Разве в радость ему эти костры? Нет, золотой серп, выжженный на левой ладони, спаянный с сердцем – лишь орудие Веры.
Тидер сжал пальцами решётку на окне кабинета. За решёткой было огромное, чистое стекло без деревянных перепонок – магическая роскошь. Начинающие наставники, в которых Дар только-только проснулся, этого ещё не умели, опытные не тратили время на чужие окна.
Начинающие… Взгляд Тидера пролетел над хаотичной каменной массой улиц к горизонту, где среди сочной зелени рисовались тупые башни монастыря Священной ивы. В этом умиротворённом месте он мальчишкой прикоснулся к Вере.
Простая белошвейка долго прятала своего сына, прижитого от вельможного наставника. Не столько людская молва пугала её – люди всегда чешут языками, будь ты хоть сам Ава, богохульных шуток о котором больше, чем молитв на страницах Священного Завета. Мальчонка выкидывал странные фокусы – то в доме что-то загорится, то пропадёт, а уж запирать от него сладости бесполезно, замок непременно сломается, как только мать отвернётся. Несчастная женщина боялась, что чадо объявят отродьем Дьяволицы, и держала его взаперти, запрещая общаться с людьми.
Однажды вдруг явился важный наставник в сине-золотой мантии, с огромным, вышитым золотом святым знаком на груди и спине. Мать рыдала, и маленький Тиди, не зная, как защитить её от обидчика, вылез из укрытия и поджёг красивую мантию гостя – он знал, как это сделать, надо только дёрнуть за невидимую ниточку…
После этого его забрали в монастырь, объяснили, что невидимые ниточки – не игрушка, а способность «дёргать» за них – Дар, Святая Искра, и даётся он не для своего удовольствия. Что когда-то, давным-давно, на землю явился Ава, посланник Вершителя, и возвестил, что Дар есть великая ответственность. Обращать его надо лишь на благо людей. Таковы были его Заветы, для соблюдения которых посланник Вершителя основал Церковь. Всё это наполняло жизнь смыслом, высшим служением, и Тидер предполагал, что этот экстаз куда сильней, и уж точно благородней, чем пребывание с женщиной. Прикосновение к чистой силе этого мира, к Творению, восторг мощи стихии, власти – и самоотречения.
А все, кто не подчиняется Церкви – свою силу обращают на службу Дьяволице.
В монастыре юнец Тидер оставил иллюзию о чистоте Церкви. Наставники живут во грехе, из всех благ умножают лишь свои собственные, и неизвестно ещё, кто приносит больше вреда – колдуны Дьяволицы или такие горе-служители.
Впрочем, Тидер ненавидел и тех, и тех.
Отвернувшись от окна, дознаватель вынырнул из омута воспоминаний. Поднял с пола бутылку, которую упустил рассеянный Туме, и легко побарабанил по ней подушечками длинных худых пальцев.