– Чего это Тениус так нерадостно выглядит? Граф может хорошо заплатить…
– А может и повесить, если что не так покажется. Кто за нас, нищих бродяг, вступится? Увидит намек на себя, или жена его, спаси нас Вершитель, чего-то углядит – и всё, пинки тебе наградой.
– Тогда почему вы не откажетесь?
– Балда ты, богослов. Тогда граф разгневается так, что не миновать плетей.
***
Артисты сгрудились в центре просторного внутреннего двора замка, окружённого кольцом крепостной стены. Предвечернее солнце уже вызолотило остроконечный пик толстой главной башни. Йан отметил редкие для рыцарских поместий архитектурные изыски: арочные своды, колоннада перед входом в башню, претендующая на изящество галерея, опоясывающая второй этаж. Борусье явно был не чужд искусству.
А вот и сам господин граф, полный, лысоватый, в бархатном камзоле, переваливаясь с ноги на ногу, спускается по ступеням. Сверху, на галерею, выскочили несколько дам и косятся на артистов, усиленно маскируя любопытство презрением.
Тениус с поклоном выступил вперёд. Граф Борусье небрежно кивнул.
– Приветствую вас в моём замке. До меня дошла молва, что в городе выступают прекрасные актёры, и я хотел бы, чтобы на закате, когда жара начнёт спадать, вы показали своё искусство моей семье и гостям.
Тениус снова поклонился.
– Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы развлечь почтенных господ.
– Отлично. Ваши фургоны, я вижу, стоят у ворот – заезжайте сюда, распрягайтесь на ночь. После представления вас накормят в людской. Вам удобнее выступать в зале или здесь?
– Во дворе.
– Тем лучше. Что касается оплаты…
Граф сделал многозначительную паузу.
– Плачу пять карелей…
Дилекти не сдержалась, тихо охнула – ого!
– …за то, что в вашем спектакле будут высмеяны жадные и глупые наставники. Надеюсь, у вас есть подходящий сюжет?
Тениус нахмурился.
– Есть, господин. Но…
Граф тоже нахмурился. Вышло внушительно.
– Но – что?
– Наставники… Мы не смеем.
– Бросьте. Я заказываю пьесу о плохих, никудышных наставниках, а не о Церкви вообще. Вам совершенно нечего стесняться.
– А если они всё-таки… обидятся?
– Скажите, что я вам разрешил.
Граф, сочтя разговор законченным, круто развернулся и зашагал прочь.
Тениус глядел ему вслед, бессильно сжимая кулаки.
– Видели, ребята? Он разрешил! Потом небось скажет, что ничего не говорил. Что будем делать?
– Убежать от него мы не сможем, он полновластный хозяин всех земель вокруг, – рассудил Калидус.
– А платит неплохо, – вставил Потенс. – Если поторговаться…
– С ума сошёл, торговаться с графом? Скажи спасибо, что вообще платит! – Тениус скрипнул зубами. – Что, ребята, рискнём? Выступим?
Наторе причмокнул губами.
– Надо выступать.
– Тогда, – Тениус прикинул высоту солнца, – сейчас заводим фургоны, распрягаем животных, и сразу репетируем. Возьмём басню про жадного купца, переделаем купца на наставника. Наставником будет Йан… Не кривись, богослов, это роль для шута. Калидус – горожанин, Потенс – крестьянин, я – рыцарь. Вспоминайте слова, рассказывайте Йану, пока я распрягу ослов. Наторе, подбери что-нибудь лихое и бодрое на своей дуделке! Дилекти, прихорошись и достань самое нарядное платье!
Когда солнечные лучи налились красным, а распухшее отяжелевшее светило сползло к горизонту, перед входной колоннадой слуги выставили два ряда стульев. В первом ряду расположился граф с молодящейся женой и несколькими отроками-отпрысками. Второй ряд заняли, как предположил Йан, родственники, какие-нибудь кузены, дряхлеющие тёти и дяди, несколько девиц-племянниц… Челядь столпилась под стенами.
Представление шло на диво гладко. Никаких внезапных неловких пауз, диалоги звучали складно, трюки удавались. Жадного святошу по очереди проучили веселый горожанин, лихой рыцарь и крепыш-крестьянин. Горе-наставник проявил по очереди все грехи, и напоследок решил в отместку подкатить к жене крестьянина. Изображавшая её Дилекти в нарядном голубом платьице подпустила нахала в рясе поближе и огрела деревянным ведром по спине. Настоящим, Йан чуть не упал. Устоял, кривляясь, деланно заохал. Челядь покатывалась со смеху, господа хихикали, граф мрачновато скалился.
Вышел «муж» – Потенс, картинно засучивая рукава.
– Бить наставника – грех! – пропищал Йан.
– А бить и не буду. Вершитель, говоришь, на небе живёт?
– Да, и сейчас на нас смотрит!
– Вот и отправляйся-ка ты к нему!
Под драматическое гудение трубы Наторе Потенс подхватил Йана обеими руками, раскачал и швырнул «в небо» – через фургон, за которым его поймали Калидус с Тениусом.