–…ребята действовали совершенно без моего ведома, – шипяще говорил Арестис. У него не хватало нескольких зубов, но казалось, что это шипит змеиная натура верховного дознавателя.
– Это уже не важно. – Ульцих нервно перебирал пальцами. – Ты-то знаешь, как трудно было достигнуть баланса между… всеми. И не только – развенчав обвинённых, я подписываю приговор себе. Или тебе хочется видеть во главе Церкви кого-то другого?
– Нет, что вы. Я целиком за существующий баланс.
Собеседники не заметили тихого шороха.
Рефинье чуть не взвыл. Тидер сжал свободный кулак, которым не держался за скульптуру.
– Арестис обещал поддержку!
–…передадим в судебную консисторию, – бормотал Арестис, – и там оно и останется. Если, конечно, обвинённые поведут себя лояльно, ведь, признайте, ребята собрали отличную доказательную базу.
– О да. И что с ними теперь делать? За клевету также полагается развенчание…
Тут оба наблюдателя чуть не соскользнули с полированной опоры.
– Зачем же, святейший Ульцих. Понизим в статусе за другие промахи, их у каждого предостаточно.
– Поручаю это вам. И область Винноморья тоже отныне ваша, не сомневайтесь. – Ульцих подвигал бровями, будто вспоминая, не упустил ли чего. – Сколько времени прошло? Мы успеем перекусить перед продолжением заседания?
– О да, у меня здесь есть прекрасные вина и…
Плечо Тидера пронзила боль, и он точно упал бы, не подхвати его Рефинье.
– Что с тобой?
– Рана… старая, в плече… болит.
– Спускаемся. Всё уже ясно. Нас сыграли, как карты, и бросили в отбой. Арестис, тварь, земли ему нужны…
Тидер насилу нащупал секретную пружину, вернувшую фрагмент бороды на место.
– Я весь Орден облазил сверху донизу… пока они развлекались… Знаю все секреты нашей твердыни. А Арестис тут часто бывает… падла… Ты что делаешь?
Рефинье, одной рукой державшийся за изгиб бороды Вершителя, а другой поддерживавший друга, пытался хоть носом обнюхать его плечо.
– Странное дело, я как будто чувствую чью-то нить. На земле надо бы прощупать…
– Всё, уже отпустило. – Тидер перевёл дух и взялся за горельеф двумя руками. – Полезли.
– Где ты получил эту рану?
– Гонялся за одним колдуном по северному побережью. Он засыпал нас стрелами и скрылся. Наконечник застрял под ключицей, там некогда было вытаскивать. А когда я добрался до города, рана затянулась. Так и хожу с тех пор, иногда болит. А что?
Ноги наставников коснулись пола. Рефинье развеял маскировочный плащ и провёл рукой над правой ключицей Тидера.
– Ничего… Но ты бы вытащил эту штуку.
– Это непросто, я пытался, но, боюсь, повредятся нити плеча. Тем более что правая рука, она мне сейчас нужна рабочей. Сам видишь, какие дела.
Наставники ещё раз осенили себя святым знаком и поспешили прочь из зала, вверх по истёртой ногами каменной лестнице.
– Надо вернуться на собрание и дослушать. Вдруг мы сможем ещё на что-то повлиять.
– Думаешь, Ульцих это потерпит? И на Арестиса отныне нельзя полагаться… Погоди, – сказал вдруг Тидер, остановился перед стеной, сложенной из глыб разного размера, и по очереди прижал ладони к нескольким камням. Непробиваемая с виду стена раздалась трещиной, в которую ворвался ветер.
– Мне нужен воздух, иначе я кинусь на Арестиса при всём совете.
Тидер протиснулся в щель, Рефинье последовал за ним и оказался на одном из длинных узких мостов между башнями. Если бы не нити, которыми маги-строители пронизали камень, этот мостик не продержался бы и дня. На высоте даже в летний день буйствовал ветер, растрепывая волосы и охлаждая разгорячённые лица.
– Как про таких подлецов говорили букколийцы: «серпентибус амбаджескуэ»…
– Змеи ползучие, – подтвердил Рефинье. – А ещё лаконичнее – гады, «сканки».
– Отличное словцо. Предлагаю отныне называть эту шайку сканками.
– Принято.
Друзья примолкли, глядя вниз, на Лестецию. Под стенами Ордена натужно гудела река, которая здесь перекатывалась через горб холма и срывалась вниз. Там её потока ждали десятки мельниц, от которых тянулись тесные кривые городские кварталы. Парк королевского дворца зеленел вдали, из него торчали блестящие декоративные шпили. Справа, там, где река ещё взбиралась в гору, громоздились здания универсума, с огромными окнами, составленными из тысяч стекол. Весь город щерился пиками-шпилями церквей, соборов, монастырей и аббатств.
Тидер вцепился в тонкую металлическую ограду моста.