– А вам не рассказывали, почему наставники это гиблое место не изничтожили под корень?
– Не рассказывали. – Йан понял, что «Комментарии» придётся вызубривать заново. – Но ходят слухи, будто именно здесь они не могут уничтожить Дьяволицыну нечисть. Аномальная зона.
– Чего?
– Дар наставников на Пустошах не работает так, как надо. В обычных лесах и полях они почти всё повывели ещё сотни лет назад… – Йан запнулся, вспомнил крылатых летунов, которые следили за ним по приказу ведьмы. – А всё, что уцелело, сбежалось сюда. Оттого рейды и совершают время от времени, чтоб не расползалось.
– Вот гадина твой аббат. Это ж просто второй способ нас убить!
– Тихо вы! – донесся с козлов окрик Калидуса. – Накаркаете ещё!
В пыль упали первые капли дождя.
Дилекти, которая сидела на краю первого фургона и тоже со скукой таращилась на окрестные холмы, звонко вскрикнула:
– Ой, козочка!
И впрямь, к фургонам приближалась коза. Вблизи она выглядела неприглядно – свалявшаяся грязная серая шерсть, кривые рога, зеленоватые, будто мхом поросшие. И была она какой-то странной, но Йан никак не мог понять, в чём дело.
Дилекти разволновалась:
– Смотрите, подходит к нам! Домашняя, наверное, отбилась от стада. У нас где-то клубни завалялись, надо подкормить…
Наторе, сидевший рядом с девушкой и сжимавший в одной руке трубу, а в другой неизменную флягу, понюхал горлышко и отрицательно крякнул.
Коза подошла совсем близко к ногам девушки, когда осёл, до того покорно тащивший следующий фургон, вдруг истошно заголосил, подскочил и саданул приблудную скотину копытом. Только это спасло Дилекти – коза с волчьей стремительностью рванулась вперёд, распахивая пасть с рядом острых, совсем не козьих зубов, но из-за удара впилась клыками в деревянный край фургона.
Йан услышал крики, перегнулся через край и увидел, как тварь трансформируется: суставы передних ног выломились в другую сторону, пасть распахнулась ещё шире, а на боку проклюнулась и стремительно вырастала вторая, змеиная голова.
– Это химера! – заорал Йан. – Бейте её!
– Уже! – проорал с козлов Калидус, и в воздухе свистнул меч, который предусмотрительные кучера в дороге всегда держали при себе. Правда, с таким противником рубиться ещё не доводилось.
– Сюда тоже лезет какая-то дрянь! – донеслось с козлов первого фургона, которым правил Тениус. – Да их здесь туча!
Раздались щелчки кнутов, но куда там. Даже лошади не могут убежать от волков, а непривычные к гонкам ослики тем паче. В довершение бед с небес хлынул бурный летний дождь. Потенс метнулся к Дилекти, Йан нырнул в свой фургон в поисках лишнего меча. Капли лупили по натянутой ткани крыши, как боевой барабан. Лихорадочно развязывая узлы с жонглерским реквизитом, он вспомнил про колдовской нож. Чем Дьяволица не шутит… А мечом махать он всё равно не умеет.
Фургон подскакивал на ухабах, скользил по грязи и скрипел всеми швами. Йан отвязал полог рядом с козлами, где Калидус в левой руке сжимал вожжи, а в правой – иззубренный полуторник, и с ужасом увидел, как из-за холмов сквозь дождевые струи проступают всё новые головы монстров. Волчьи, козьи, лошадиные, а то и вовсе львиные или ни на что не похожие, но все они выглядели одинаково голодными.
– Держи! – Калидус сунул Йану мокрые вожжи и кнут, а сам перехватил меч, как бывалый наёмник.
Йан поглядел на серого мохнатого ослика и вспомнил, что его зовут Герольд.
– Давай, Герольд! Вывози! – и подкрепил слова неловким щелчком кнута.
Скотина оказалась умнее нового кучера и сама взяла влево, обгонять первый фургон, топча и лягая встречную нежить. Калидус левой рукой держался за деревянную раму, а мечом с артистической ловкостью срубал конечности, которые тянулись к горячим аппетитным людям. Йан старался не обращать внимания на бурые брызги – то ли грязь из-под копыт, то ли кровь нежити. Нечто мохнатое, кошкообразное, вспрыгнуло на спину Герольда. Йан метко хлестнул нежить, та вцепилась в плеть, вырвала из рук студиоза и скатилась на землю.
Неровная раскисшая земля под колёсами и копытами вдруг сменилась бурой, как лужа, жижей. Первый осёл, Трубадур, проскочил её с разгону, но тут из лужи выскочили щупальца, обвивая задние колёса первого фургона, копыта Герольда и козлы Йана. Оба фургона с размаху затормозили, и студиоза с жонглёром выкинуло со скользких мокрых козлов по разные бока истошно визжащего ослика.
Калидус орал благим матом. Йан ударил по ближайшему щупальцу последним своим оружием – костяным ножиком. Эффект был потрясающий – как будто в руке был факел. Щупальце скукожилось, будто сгнивало на глазах. Не задумываясь, Йан ударил по второму, освобождая ослиные ноги и колёса. Нежить вокруг кружила, взрывая лапами мокрую землю, сверкая голодными взглядами, наблюдая схватку.