Райцер заметил лёгкую улыбку дамы и, ободрённый, схватил Йеру за руку. Она инстинктивно дёрнулась.
– О, не бойся, клянусь что я не причиню тебе вреда! Послушай, как бьётся моё сердце – и поймёшь, что я не лгу!
Райцер положил ладошку Йеры на доспехи напротив сердца. Стука она, конечно, сквозь латы не почувствовала. Машинально отметила, что могла бы рукой сквозь металл вырвать означенный орган, и тут же поразилась собственной привычке к жестокости. Этого-то парнишку за что?
Рыцарь ещё более ободрился, увидав, что дама не отнимает руку.
– О чём ты задумалась?
Йера смутилась.
– Ты будто менестрель, так красиво говоришь…
– Я и хотел быть менестрелем. Но это не пристало моему титулу, вот и пришлось стать рыцарем. И неплохим, заметь!
– Да-да, – рассеянно сказала Йера, вспоминая и наглого барона, и свои «рабочие» планы на вечер. Пфф, нет, ведьма должна быть эгоисткой в поисках удовольствия, иначе какой смысл!
Она схватила рыцаря за уши, притянула к себе и поцеловала.
Он был удивлён, но только за. Пока дама не оттолкнула его:
– А теперь мне пора идти.
– К мужчине?
– К друзьям, супружеской паре, успокойся. И обещай не следить за мной!
– О, не будь так жестока, дай мне доказать свою любовь делом. Ведь, клянусь, никого я не любил больше, чем тебя!
Всё равно пошёл следом, балда. Ничего, она выскользнет от Бриксов через секретный ход.
***
– Не, пиво в «Коровьем броде» никудышнее!
– Переименуем забегаловку в «Коровник»!
Студиозы посреди комнаты гогочут, лузгают жареные семена, Йан за столом морщится и пытается сосредоточиться на работе.
Перо поскрипывает металлическим наконечником об свиток, оставляя чернильный след. Трудовые мозоли на руках, отметины бурного лета, уже побледнели. «…о том же рёк Суровейший Ноябрин в комментарии к пятой главе Священного Завета Авы…» Так, и где на этом столе сборник «Комментариев»?
Йан перебрал свитки, стопки пергаментов и с возмущением узрел нужную книгу под широким седалищем однокурсника, который примостился на углу стола.
– Обнаглел совсем, Толстяк? Дай сюда Ноябрина!
– Тебе жалко для товарища? Она такая мягонькая, истрёпанная… Злой ты стал после каникул.
– Весёлого мало, особенно когда впереди семинар по истории Церкви. Хорошо хоть Рефинье больше ничего не ведёт. Интересно, почему?
– Проблемы у него. Вроде как изобличил продажного аббата, и себе же хуже сделал. Не грусти, Йанко, сейчас тебя развеселим, – пообещал Толстяк, и обратился к косоглазому юнцу напротив: – Деркеч, расскажи про двух ведьм!
– О-о… – заухмылялся Деркеч. – Йан, ты не слышал? Ловили, значит, тут двух ведьм…
– Где? Когда? – насторожился Йан.
– Да неважно! Так вот, окружили их «пауки», значит, и кричат – сдавайтесь! А те понимают, что крышка, и вдруг как начнут на глазах у всех «пауков» целоваться!
Слушатели возбуждённо зашептались и подтянулись поближе к рассказчику:
– …что, друг с дружкой прямо?
– Ага! А у «пауков» же строго с женщинами, кто-то, значит, даже глаза позакрывал от такой срамоты, замялись и медлят с поимкой. Ведьмы смекнули выгоду, и давай ещё жарче ласкаться!..
– Тьфу! – не выдержал Йан и швырнул перо в рассказчика. Острый наконечник воткнулся в грубую материю. – Я думал, что-то серьёзное, а это обычные брехливые байки!
– Йанко, не занудствуй! – возмутились остальные студиозы. – Деркеч, так что с ведьмами?
– Повязали их всё равно, – неприязненно буркнул рассказчик и запустил перо назад хозяину. – Что тебе не нравится?
Йан подобрал писчий инструмент и призадумался. Студиозы тоже притихли, ссора сбила шутливое настроение. Слова пришлось выбирать очень тщательно:
– Мне последнее время кажется… что мы… не совсем хорошо представляем, кто такие ведьмы. То, чему нас учат… не всегда… как в жизни.
Толстяк пожал плечами:
– Может быть. Правду только «пауки» знают, ну или простые наставники из Кругов.
– Они не расскажут… Но должны же и мы знать? Я уже всю книготеку перерыл.
– Это в книготеку Авса надо, значит. Или Консистории.
Йан оживился:
– Думаешь, там есть хорошая книготека?
– А то! Будут тебе наставники главных храмов, значит, бегать к нам в универсум за книгами.
Сосед Деркеча из тени пробурчал:
– А не пошёл бы ты, Йанко, учиться? А то нудно стало, как на коллоквиуме!
– Списать не дам, – пригрозил Йан.
И впрямь надо выйти на воздух, в этом шуме голова не варит.
На улице уже темнело. Дневные заботы окончились, лавки закрылись, на стенах домов зажигали факелы, молодёжь выбиралась на гуляния. Йан подумал, не прикупить ли пирожок, но нашарил в кармане только тонкую церковную свечку. Можно обменять, но эта свечка сейчас – последнее его достояние, все заработанные летом деньги он уже спустил на гулянки и (немного) на бумаги и перья к учебному году.