Вечерний воздух остудил разгорячённую голову и уже леденил ноги в сандалиях, когда Йан дошёл до Судебной пощади. Напротив возвышалось здание Консистории, высокое, с заострёнными башенками и зарешеченными окнами. На нижнем этаже в окнах виднелся тусклый свет.
– Неужели не все бумагомараки расползлись? – пробормотал Йан и саркастически усмехнулся от мысли, что в будущем может пополнить их ряды.
Пока студиоз шёл к тяжёлой резной двери, свет в окнах погас. На улицу вышел грузный мужчина в светлой рясе, но без нашивок. Низший наставничий чин…
– Благословен будет ваш вечер! – начал Йан. – Мне бы в книготеку…
– Завтра, с девяти утра! – грозно рявкнул наставник, повернулся к Йану задом и принялся запирать дверь. – Первый этаж, от этой двери прямо, вход в конце коридора… Ты студиоз? Разрешение есть?
– От профессора, – соврал Йан. Если что, добудет.
– Не годится! От наставника не ниже Четвёртого круга.
Йан тоскливо поглядел в спину чинуше. Прошёлся туда-сюда под колоннадой, рассеянно глядя на резные каменные цветы, листья на колоннах, нервно сминая несчастную свечку в кармане. Человеку, который чудом скрылся от дознавателей, к высшим чинам путь заказан.
Вернувшись к двери, Йан вдруг вспомнил: наставник просто запер её на ключ. Никакой защитной магии, видно, её накладывают по необходимости на отдельные ценности, а не на всё здание. Всё-таки большинство людей, что здесь трудятся, не имеют Дара. Замок, правда, хитрый, сложный, врезан глубоко в дверь.
Йан наобум пошёл за наставником, светлая спина ещё мелькала в свете факелов конце улицы. Почти догнал на площади, но опять отстал. Что он ему скажет… Ого!
В живот наставника с разбегу врезалось низенькое тощее дитятко, босое и с двумя короткими косичками. Чуть не сбило с ног, тут же рассыпалось в извинениях и рвануло бежать дальше. Кошелёк с пояса наставника при этом исчез.
– Совсем обалдела, Рожа! – пробормотал Йан.
Воры и студиозы низшей ступени часто пересекались в городских безобразиях, будущие богословы знали о грехах не понаслышке.
Воришка ловко затесалась в толпу гуляющих, оставив жертву ошалело хлопать глазами. Йан припомнил, какая вокруг тёмная, запутанная сеть улочек и рванул наперерез. Ключи от дверей Консистории тоже лежали в кошельке.
Догнал у самого края площади – а нечего отращивать косы, стриглась бы под мальчонку, не поймал бы.
– Наставников общипываешь, значит?
– Пустите! Господин богослов, пожалуйста! – Из-под руки Йана выглянули два круглых синих глаза.
Йану и так было жалко малявку – заклеймят же на всю жизнь. А горожане-то бегут сюда…
– Кошелёк мне – живо!
Студиоз подхватил увесистый кошель – да, было на что польститься бедняжке Роже! Косичка выскользнула из пальцев и вместе с обладательницей скрылась в тёмном переулке ровно в тот момент, как к месту действия подбежали первые горожане, а за ними, отдуваясь от непривычной физической нагрузки – хозяин кошелька.
– Прошу вас, господин наставник, – Йан церемонно протянул ему кошелёк. – К сожалению, воришка вырвался, но ваше имущество в целости.
Наставник спешно проверил содержимое кошелька, убедился, что и впрямь всё на месте, осенил Йана благословением и поковылял дальше. Горожане тоже стали расходиться, один из них презрительно бросил:
– Жадина! От такого тугого кошеля мог бы хоть монетку отжалеть в благодарность!
Йан скептически ухмыльнулся и достал из кармана смятую восковую свечу. Он получил свой приз: на куске воска чётко пропечатался зубчатый след от ключа. Да, за считанные мгновения – у студиозов тоже ловкие пальцы.
Осталось только сделать свой ключ.
***
Этим вечером портные Бриксы снова потрудились над внешностью Йеры: волосы выбелили, глаза подсинили, горбинку на носу подровняли. Аббат Нирри бывает при дворе, он не должен узнать в придворной посланнице гулящую девку.
Ведьма одёрнула платье в красно-белую полоску – предписанная городским девицам расцветка. Вспомнила поэта-рыцаря, вздохнула и приказала себе выкинуть эту нежданную приятность из головы – теперь не до сантиментов. Ещё раз обошла дом аббата Нирри, точней, небольшой дворец, изукрашенный золочёной лепниной и сверкающий стеклянными окнами богаче любого графского замка. Убедилась, что помнит все ходы-выходы, в последний раз прикинула планы комнат и коридоров, и наконец «нашла» нужный вход. Боковой, для гостей попроще. Как она заметила за седьмицу наблюдений, девицы в одежде такой расцветки сюда заходили довольно часто, и почти не повторялись: аббат любил разнообразие.