– А чего-нибудь, кроме мясного, можешь добыть?
Йера недовольно оторвалась от птичьей ноги, шевельнула пальцами:
– В ближайшем овраге растут орехи, можешь пособирать.
– И ты это отсюда видишь? Хотел бы я уметь так.
Ведьма усмехнулась чему-то своему и не ответила.
А Йан поглядел на облетающую листву всех оттенков пламени и внезапно остро затосковал по универсуму. Сейчас идут диспуты… Что сказали о пропаже студиоза? Узналось ли, что его схватили «пауки»? Хотя в любом случае прежней жизни конец.
Впрочем, при ведьме он тоже узнаёт много нового, жаль только, что нельзя эти бесценные знания записывать, а тем паче использовать.
Опять ехать – уже и не по тропинкам, а по каменистому взгорью с багряными осенними перелесками. Постоянно соскальзывать с неудобного седла.
– Неужели ты – и не можешь наколдовать второго коня?
– С живым намного сложней, чем с любым неживым. Особенно такого размера. Разве что Крес смог бы.
– Кто?
– Крес. Могущественный колдун.
– Занятная личность. Любопытно было бы на него глянуть.
– Глянешь, не сомневайся. Мы едем к нему.
– О. Тогда я передумал. Не хочу его видеть.
– Тебя не спросили.
– Да зачем я ему? Почему именно я? Неужели чем-то особенный?
Йан думал, что опять не дождётся ответа, но ведьма задумчиво произнесла:
– Ты студиоз. Образованный человек. У нас таких ещё не было.
Не лестно, нет. Паршивое, паршивое чувство – будто его везут как ценного поросёнка, чтобы зарезать к пирушке.
– Скажи хотя бы, у меня есть шанс пережить встречу с этим твоим Кресом?
– Я очень надеюсь, что да. Иначе выйдет обидно – столько тащить тебя с собой, и всё зря. Да, не вздумай ему дерзить, поверь моему опыту, это плохо кончается.
– Вы давно знакомы? О, наверное, он твой любовник?
Йера неожиданно замялась.
– Технически – да.
– Э?
– Мёртвым не дано любить.
– Ты ж вроде как живая?
– Технически – да.
– Йера, оставь свои драматические намёки! Умная, красивая, не будь такой мрачной! Всё впереди, вот даже солнце выглянуло из-за тучи.
– Ага, и нас догоняют наставники.
– Что?!
Йан в панике оглянулся, сжался, невольно ожидая обещанную стрелу в спину.
Но они всё ехали и ехали, а на горизонте так никто и не появлялся.
– Что-то пусто. Какие наставники?
– Я соврала, чтоб ты заткнулся.
– Ты почему такая сучка? – возмутился Йан.
– Вырастешь – узнаешь.
– Уже вырос.
– Ладно. Тогда смотри.
Ведьма придержала коня и спустила с плеча рясу. По коже змеились сине-чёрные разводы, будто трещины.
– Когда-то я пыталась жить нормальной жизнью. Работать в Лестеции белошвейкой. Но «пауки» меня вычислили, загнали на городскую стену и сбросили вниз, на камни. Летать я ещё не умела… Я умерла тогда, богослов, правда умерла. А Крес в тот день проезжал мимо и заинтересовался незахороненными останками. Подобрал ночью и… поэкспериментировал с воскрешением. Вот. Теперь только если много колдую, проступает это. С тех пор я всегда расплачиваюсь с лихвой.
Ведьма поёжилась и снова закуталась. Йан какое-то время молчал, укладывая новые знания в голове. Подобные легенды про Аву и его святых только рассказывают! Нет, ну почему с языка срывается совсем другое?!
– То есть любовников у тебя нет?
– При моей работе без них не обойтись. Это хороший инструмент для плетения интриг.
– Нет, я имею в виду такого, которого любишь.
– В моём возрасте любовь – это глупо до неприличия.
– Но ты отлично выглядишь, почему бы нет?
Ведьма негодующе зарычала, и Йан очнулся только к вечеру. Потирая затёкшую шею, вспомнил последний разговор и пошутил:
– Удивляюсь, почему ты меня всё время так не везёшь.
– Даже мне бывает скучно.
Пейзаж теперь и впрямь был унылым донельзя – серые каменистые холмы с редкой бурой травой. Холодный осенний ветер продувал насквозь, небо клубилось тёмными тучами, и Йан знал, почему. Северные и восточные земли Нимуанса упирались в бурное, холодное море Асфар.
На следующее утро ведьма растолкала пленника пораньше, отняла одеяло и испарила. Йан с тревогой наблюдал, как тают в воздухе ножи, миски прочая походная утварь. А вокруг по-прежнему пустоши, сколько хватает глаз…