– Мы что, приехали?
– Нет.
– Тогда почему…
– В целях конспирации – ты ведь знаешь это слово, да? умница, поэтому последнюю часть пути ты поедешь вот так!
И Йан понял, что засыпает, повинуясь очередному жесту ведьмы, глубоко-глубоко.
***
Сознание медленно всплывало из бездонного чёрного омута. Он – Йан, студиоз… богослов… ах да, бывший. Где он? Перед глазами всё плывёт.
– Йера, влей в него ещё зелья.
Горячее! Йан трепыхнулся и наконец пришёл в себя. Ого, прикован к стене на манер распятия, плечи уже ноют. Ещё и без одежды по пояс, брр. Прямо перед Йаном – статный мужчина, черноволосый, но уже с проседью. Дорогой камзол с шитьём, а в руке – тот самый злосчастный костяной ножик. По правую руку от мужчины, чуть позади, стоит Йера с дымящейся кружкой и сосредоточенно пялится на подопытного. Что он подопытный, Йан не сомневался – комната до жути напоминала анатомический театр медицинского факультета. Такие же столы с кровостоками, инструменты…
Мужчина прощупал пульс Йана, кивнул:
– Годится. Йера, начинай запись. Эксперимент номер четыре.
– Погодите, – хрипло запротестовал Йан, – давайте хоть познакомимся! Вы кто? И что собираетесь делать?
Мужчина хохотнул:
– А этот мальчишка и впрямь умник, головы не теряет. Меня зовут Крес. Один из величайших магов континента, как говорят те, кто после встречи со мной может говорить… Йера, ты что, не рассказала мальчику про Грань?
Йера поставила кружку на стол, взяла перо, планшетку и свиток.
– Нет.
– Ты ж моя сучка. Как его зовут?
– Йан, – выпалил студиоз, прежде чем Йера успела открыть рот. – Меня зовут Йан. Да объясните, чего вы носитесь с этим ножиком?
– Это, – Крес театрально вытянул левую руку с ножом, – Грань Магов, величайший артефакт. С его помощью можно превращать луфов, то есть людей без магического дара, в магов… теоретически.
– Мощно. А зачем меня-то приковывать?
– Ты ведь уже догадался. Я проверяю теорию практикой. Если всё пройдёт благополучно, ты станешь магом.
– Если?
– Моннер не оставил чётких инструкций, приходится работать вслепую. Йера, пиши: эксперимент номер четыре. Подопытный в сознании, в вертикальном положении…
– А почему в вертикальном? – встрял Йан. Не будь подопытным лично он, это и впрямь был бы любопытный опыт. – Вы хоть сами понимаете, что делаете?
– Видишь ли… – Крес на миг сжал кулак, и в его пальцах появился кусок мела. Маг принялся тщательно вычерчивать на груди и руках Йана какие-то фигуры. – Видишь ли, от позвоночного столба каждого человека расходятся особые линии… мы называем их нити. У луфов эти нити связаны, на ладонях они поворачивают обратно в грудь, как бантик на женской косе. У магов же от рождения эти нити разомкнуты, расходятся через руки и ноги… именно это и символизирует Священный Знак – мага с раскинутыми руками. Этими-то нитями мы и манипулируем с нитями мироздания.
– Крес, мне писать эту лекцию?
– Нет, Йе. Но зарисуй сегодняшнюю схему. Разрезать будем по пояс.
– А это больно? – снова встрял в разговор Йан.
– Полагаю, очень. – Крес заглянул в пергамент Йеры. – Не только кистевые суставы, Йе, локтевые тоже. Приступим.
Маг перехватил нож обратным хватом, приставил костяное лезвие к горлу пленника и уверенно провел им по коже вниз.
Ни единой капли крови не было, но Йан задохнулся от боли – как будто его впрямь разрезали напополам. И опять потерял сознание.
***
…его пальцы удлинялись невероятно, вот они протянулись длинней улицы, над городом, который почему-то уменьшился и плывёт вбок. Из него торчат нити, будто клубок изрезали ножницами, они вьются над землёй, смешиваясь с солнечными лучами, и вот земля уже крошечная, как горошина, а солнце вдруг делается огромное, непостижимое, пылающее, накатывается на него, затем сквозь кипящий огонь в вечный холод, где крутятся невыразимо прекрасные серебристые спирали… они становятся всё больше, больше…
– Крес, он умирает?
– Кажется, просто сходит с ума, – обидно равнодушно отвечает кто-то.
На лоб ложится прохладная ладонь с тонкими пальцами, прыжком возвращая ощущение тела и масштаб руки, лица, человека, комнаты.
– Йан, ты как? Видишь, он…
Но он уже снова проваливается, как зачарованный принц за клубком, за другой нитью… Ладонь становится огромной, на ней видны капельки пота, волосинки и поры, и вдруг всё взрывается, дробясь на мельчайшие частицы, которые крутятся, крутятся-крутятся, мечутся, сливаясь то в деревья, то в зверей, то в людей, то в соборы и города…
– Йан, не спи… – пальцы втирают нему в виски обжигающую мазь с вкусным мятным запахом. – Ты здесь, у Креса в форте, тебе ничего не грозит, клянусь. Просыпайся, и сам всё увидишь…