Тогда колдун ткнул пальцем в ближайший раскидистый куст. Выламывай, понял Йан, и делай себе такое же средство передвижения. Покорно встал, выбрал и даже довольно чисто «срубил» ветку, на которой (теоретически) было бы удобно сидеть, свесив ноги на бок. Оглянулся на скрипача и опять развёл руками.
Тот нехорошо прищурился. С подозрением ещё раз оглядел монашескую рясу Йана, но, видно, заключил, что потенциальный шпион не будет так вопиюще наряжаться. И принялся заплетать вокруг ветки полётные чары. Медленнее, чем Йера, но всё равно – куда более тонкий уровень. Ему, Йану, ещё учиться и учиться.
Напоследок, когда ветка взмыла в воздух, колдун демонстративно обвязал плетением её передний конец и привязал к своему помелу. Со значением глянул на Йана: мол, будешь следовать за мной, и только попробуй слинять без ведома.
После этого скрипач затоптал свой чахлый костёр и умостился на своём импровизированном аналоге ведьминой метлы.
– Летим в ночь, что ли?
***
Скрипач гнал как безумный, словно опаздывал куда-то. Летели ночами, чтобы никто не заметил, над безмолвной и тёмной спящей землёй, днём отсыпались. К вечеру молчаливый колдун-музыкант разводил костёр, вдвоём с Йаном ловил и готовил рыбу, а после ужина играл на скрипке. Мелодии были странные, и когда звуки начинали бурлить потоком, нити вокруг инструмента приходили в движение. Кажется, скрипка была с секретом.
За ночь полёта руки сводило судорогой, без магии Йан, наверное, не удержался на ветке, да и простыл бы от холодного ветра, бьющего в лицо. Но скорость была потрясающая: за первую же ночь они оставили позади горную гряду, которую пешком переходить не меньше двух дней. Йан исподтишка подглядывал за спутником (который так и не назвал своего имени, несмотря на все попытки завязать разговор) и пытался учиться – хотя бы управлять летающей веткой, которую мысленно называл помелом.
Луга предгорий сменились пёстрыми жёлто-багряными осенними лесами, а потом мрачно-зелёными хвойными. Каждый новый привал был холоднее предыдущего – они явно летели на север. Даже северо-запад, к Диру, судя по крутым лесистым взгорьям. На последнем привале, на лесной поляне, скрипач растолкал Йана в полдень. Костёр разводить не стал, кивнул сразу на помело.
– Мы почти прилетели?
Взгорья превратились в мрачные горы с непроходимыми чащобами и буреломами. На десятки пробегов вокруг здесь явно не было человеческого жилья. Скалистые обрывы отвесно уходили в бурные реки. К вечеру между вершинами стали сгущаться облака, и скрипачу с Йаном то и дело приходилось пролетать сквозь сырые клочья тумана. В полутьме Йан, мокрый и стучащий зубами, нагнал спутника и хотел уже решительно потребовать объяснений – но вдруг и сам увидел среди густого мрака внизу россыпь огней. Скрипач взял курс прямо на них.
По мере снижения из тьмы постепенно вырисовывался замок. Каменную громаду будто приклеили одной стороной к отвесной скале, и подобраться сюда можно было только с воздуха. Скрипач лихо спикировал на крышу самой низкой и широкой башни; Йан неловко повторил манёвр, с размаху врезался в каменную площадку и больно припечатался коленом и локтем. Хромая, вслед за скрипачом положил ветку под навес у края, где уже были навалены всевозможные «транспортные средства»: мётлы разной степени растрёпанности и кривизны, огромные ступы, лодки и даже пара карет без лошадей.
Йан ожидал, что в каменном замке среди гор будет дьяволицки холодно и приготовился стучать зубами ночь напролёт, но – удивительное дело! – чем ниже они со скрипачом спускались по винтовой лестнице, тем теплей становилось. Йан потянулся коснуться нитей и почувствовал, что зачарован сам воздух – какая-то мельчайшая сеточка вибрирует в нём. Скрипач обернулся неодобрительно, погрозил смычком. Инструмент он нёс в руке.
Так, а свет откуда? Вместо свечей под потолком парили комья огня величиной с кулак. Хотелось протянуть к ним руку, но Йан, как новоиспечённый колдун, отложил эксперименты на потом.
Наконец коридор вывел в огромный зал, залитый ярким светом. В центре парили сотни огненных комьев, заставляя зажмуриться. Под ними через весь зал тянулся стол, застеленный красной скатертью, но пока пустой, а перед столом, к гостям спиной, стояла фигуристая девица в белом полупрозрачном платье. Йан сразу узнал светлые волосы с малиновой прядью на макушке, а скрипач старательно выговорил:
– Пряха?
Ведьма обернулась, сверкнула зелёными глазищами и улыбнулась клыкасто: