Опять целый день над горами.
Ночь в шалаше, с чахлым костром. Без видимых ориентиров он лететь не может, слишком легко сбиться с направления, попав в очередную воздушную яму.
Когда Йан проснулся, выбрался из шалаша и увидел высоту солнца, только выругался астрономическими терминами. Проспал не только ночь, но и большую часть дня! Лучше потратить его остаток на отработку магических пассов.
Разводить огонь, гасить огонь, замораживать воду в ручье. Подтаскивать предметы, отбрасывать. Расщеплять. Склеивать… не получается.
Что делают ведьмы, интересно?
Хорошо хоть кус пирога стащил со стола перед побегом – рефлексы студиоза не подвели.
А в универсуме сейчас ужин… Тьфу, что за ересь лезет в голову.
Ночью не спалось. Тягостно, муторно, словно все нити тела туго натянуты и вибрируют от незримого ветра. К рассвету Йан не выдержал и полетел дальше, на тускло-багряное утреннее зарево. Горы уже мельчают, дальше должны пойти холмы и равнины, пашни и города…
Небо резко просветлело – не от солнца, которое ещё пряталось за горизонтом.
Йан резко снизился, и вовремя: горячечное жёлто-оранжевое зарево над головой прорезали огненные нити.
Как Отийо говорил – начнём с ветров?
Началось!
Впереди, уже на земле, вспыхнул алый огонёк, начал разрастаться. Йан взял левее, и когда через цесвечку поравнялся с ним, понял, что это монастырь в предгорьях. Бывший… судя по тому, что горели даже камни. Первый удар пришёлся до утренней молитвы, когда большинство наставников ещё спали.
Солнце взошло, но сегодня и без его лучей было бы светло. Зарницы вспыхивали то слева, то справа, и разбухали пропорционально сопротивлению наставников в очередном монастыре или храме. Горели дороги внизу – мелким золотистым пламенем, и Йан сомневался, что вода может его сбить. Впрочем, сама вода была странной, сеть ручьёв и речушек отливала мертвенно-фиолетовым цветом. Что сделали эти дьяволицыны дети?!
От деревень с разнесёнными в щепки церквушками через поля разбегались крестьяне. Урожай уже снят, но если огонь доберётся до хранилищ… только ведьмы и переживут зиму.
Йан зло всхлипнул – семь дней холодного ветра в лицо простудили даже мага. Кто-то заметил его с земли, заорал, и пришлось поддать скорости.
К вечеру на горизонте блеснула речная гладь. Два параллельных русла, между ними множество протоков и островов, один особенно крупный… Марцих.
Зарева не было – видно, всё решилось ещё к полудню. Издали город даже казался целым, но словно стал ниже. Вблизи Йан увидел, что городские стены иззубрены, а часть улиц превратилась в чёрные, дымные пепелища. Собора больше не было – изящные своды превратились в груду каменных руин. Громада универсума тоже была разворочена, из пробитой тут и там крыши тянулись дымы. Йан, увы, знал, что горит с таким пепельным дымом. Бумага. Все накопленные в книготеке труды…
Ещё ниже – и видно, что людей на улицах почти нет. Зато по руинам шныряют зубастые полусобаки-полукозы-полу… в общем, химеры, а компанию им составляют вовсе невиданные, бурые, склизкие и многоногие существа. Кажется, это вообще подводные?.. Откуда-то из развалин вылетела тонкая слепящая молния, и едва не достала до помела. Остатки сопротивления.
Прочь отсюда.
Дорога уже прогорела, побурела, от неё тянуло смрадом. Казалось, сам воздух был отравлен, над землёй висело серо-оранжевое марево. Йан взял было ввысь, но кое-что вспомнил и снова снизился.
Здесь было много деревенек – а теперь стало много пепелищ. Где-то ещё тушили пожарища, кучки людей суетились, сверху мелкие, как насекомые. Йан пытался сопоставить ландшафт сверху с тем, как он виделся на земле: на горизонте должен виднеться господский замок, внизу – поля, общинные сараи… Нет, ни шиша не понять. Ещё и помело начало брыкаться, выписывать круги, понесло к оврагам.
Нет, помело умней хозяина: привело к образу, который он так ярко представил.
Копна медовых волос, за мощным плечом – узелок. Девушка шла к укрытию, где временно засели её родные и соседи, но не дошла. Сверху коршуном упал колдун, схватил за бока и дьяволицкой силой поднял в воздух, да так молниеносно, в один удар сердца – что завизжала она уже высоко над землёй.
Йан наскоро прикрутил Бину незримыми нитями ко второму помелу, мысленно молясь и Вершителю, и Дьяволице, и стараясь не слушать воплей. Впрочем, девчонка оказалась умной: сообразила, что если будет громко орать над ухом, могут и сбросить вниз (или онемела от ужаса). Деревня в несколько ударов сердца осталась далеко позади.