«Пауки» в зелёных балахонах, шатаясь, добрались до короля и взялись руководить эвакуацией двора. Райцер, бледный как стираный холст, приказал гвардейцам вывести прочь из зала участников состязания и зрителей; возле тела колдуна остались только Йан, белобрысый недопоэт в сером балахоне и пожилой «паук». Последний с укором сказал:
– Дейлен, почему ты ко мне не обратился? Что ты вообще здесь делаешь?
– Наставник Имцен, простите. Я осуществлял негласное наблюдение от Ордена. И когда Нощен с Лестецом внезапно слегли, решил проверить всех.
– И меня, наставника, который половину жизни прослужил при Алоквейсте? Что с нами делает раскол… А ты, мальчик, кто таков? Йанайдек, правильно?
– Просто Йан. Я должен был предупредить о нападении колдунов… но опоздал.
Поэт-колдун с укором глядел в потолок мёртвыми глазами. Не знал о двух других «пауках» или надеялся их опередить? Какой вообще был план?
В ушах зазвенело, к горлу подкатила дурнота – и по лицам собеседников Йан понял, что не у него одного.
– Кажется, это только начало. На балкон!
Через выбитые окна все трое вылезли на балкон, кольцом опоясывающий башню. Вершина холма напротив наливалась алым, из призрачного огня вырастали щупальца и безошибочно тянулись к наставникам.
Дейлен скомандовал:
– Плетём общую противосеть, быстрей! По тридцать градусов на каждого, пятиступенчатую!
«Пауки» синхронно скрестили руки и уставились на Йана.
– Чего застыл?
– Я не знаю, как…
– Тьфу, ты где вообще учился?!
– Нигде, я недавно вообще…
– Ясно, прочь!
Сдвоенная сеть пошинковала большую часть алых щупалец в клочки, но пара всё же дотянулась. Йана швырнуло к стене, по лицу потекло что-то горячее. На рясу закапала кровь.
– Ты как?
– Живой…
– Нда, без «жнецов» дело затянется!
Рядом грохнуло, и кусок балкона сорвался вниз.
Имцен процедил сквозь зубы:
– Не паникуй. Они бьют из одной точки, надо только подобраться. Жаль, с воздуха никак.
Йан вдохнул холодный осенний воздух и вспомнил, как тепло его нагревали ведьмы в Когте Дьяволицы. Кстати, а это идея!
– Наставник Имцен, послушайте – ветер как раз в их сторону… Можем мы изменить сам воздух?
***
Спустя цесвечку всё было кончено. Усыпляющий ветер сделал своё дело, Имцен с Дейленом отправились за жертвами и торжественно приволокли в Алоквейст двух пленников, парня и девушку. Очень знакомую девушку. Йан встретил «пауков» у ворот, шатаясь от головокружения, поплёлся следом.
– Что мы с ними будем делать?
– Пока в подвал, там есть несколько камер на всякий случай.
***
Вечером во дворе замка шло буйное празднование – радовались пленению колдунов. Бренчали струны, кто-то из поэтов слагал песню. Его труды тут же оценивали свистом и едкими комментариями.
Йан пробрался под стеночкой, незаметно, ибо «героя дня» повсеместно норовили угостить выпивкой, и свернул на лестницу вниз. Свист и выкрики отдалились, заглохли.
Подвал. Камера, отгороженная решёткой от пола до потолка.
За решёткой – бесформенный камень в половину роста, в который по грудь впаяна ведьма. Бледная, еле дышит, но глаза открыты.
– Йера.
– Йан, – хрипло откликнулась ведьма. Испытующе уставилась. – Ты перешёл к наставникам.
Крепко же они его приложили днём. Йан взялся двумя руками за решётку, чтобы не упасть, опёрся лбом:
– Да. Вы зря затеяли это восстание.
Ведьма презрительно дёрнула губами. Йан ждал, что она будет спорить, в конце концов, просить, напомнит, что практически разрешила ему сбежать от Креса.
Молчание.
– Но вас было всего двое, – не выдержал Йан. – На что вы рассчитывали?
– Это был отвлекающий манёвр. Чтобы оттянуть силы вашего Ордена вглубь страны.
– А дальше? Что вы будете делать?
– Йан, – ведьма жутко усмехнулась, – зачем ты спрашиваешь? Что бы я ни рассказала, меня будут… переспрашивать с пристрастием. Чувствую, за моего помощника уже взялись.
Йан и сам ощущал вибрацию нитей неподалёку. Дейлен взялся за дознавательскую работу.
Дьяволица вас всех побери! Йан отпустил решётку и побрёл прочь, чувствуя глубочайшее отвращение к дознавателям. Невозможно не думать, что вскоре запытают девушку, с которой он проехал в одном седле половину страны, и которая его выручила. Перешёл так перешёл… Она, конечно, не овечка, но если каждая сторона будет отвечать ударом на удар, эта война никогда не закончится. Как говорил букколийский мудрец Цулий Пятый: «Ежели руки заняты битвой, они храм не построят».
В задумчивости Йан поднялся по лестнице во двор, побрёл вдоль стены. В ночном небе уже зазмеились зеленоватые всполохи Дьяволицы. Чего стоят все философские достижения мысли перед звериной жестокостью?