Все, кто наблюдал эту картину, тут же бросились к лестнице, чтобы узнать, не пострадал ли кто. Первое, что они увидели, была преподавательница, которая пыталась подняться на ноги. Сразу стало ясно, что она ничуть не пострадала. К ней тут же подошла два студента, и они вместе подняли ее на ноги. Она же бросила полный ненависти взгляд на то, что было под ней.
Именно тогда перед зрителями предстала Гедиона, распластавшаяся по грязному полу. Она вся была в пыли и прочем строительном мусоре, так как в тех комнатах велся ремонт. Ее лицо было скрыто под юбкой, которая все еще была задрана наверх.
Наконец освободившись из-под тела преподавательницы, Гедона медленно поднялась на ноги и издала жуткий, дикий вопль.
- Ну вот... - протянула Онея, - теперь еще полгода вопить будет.
- Полгода... - усмехнулась Риза, - остаток жизни. И все же нам лучше идти на живопись.
- Угу, Аврелия Еноргун будет рада сейчас провести у нас пару после того, как Гедиона устроила ей полет.
- Кому-то будет очень тяжко... - произнесла Риза, - и все же посмотрим, как они разберутся с этим.
- Вообще неплохо было бы их обеих еще и каким-нибудь роялем накрыть.
- Это уже совсем перебор, - покачала головой Риза.
- Думаешь? Ну посмотрим... - задумчиво произнесла Онея.
Тут они подошли к мастерской, в которой у них должна была проходить живопись. Там уже собирались студенты. У всех были мрачные серые лица, и девушки прекрасно знали, чем это вызвано. Аврелия Еноргун была не самым приятным человеком. Многие считали, что из-за одиночества, другие предполагали, что она просто человек, которого нельзя описать цензурными словами, и такой всегда была, и все же факт оставался фактом - для всех студентов занятия у художницы Еноргун означали адские мучения. Она могла уничтожить своей критикой любую работу любого студента.
Даже те, кто действительно смог добиться успехов, не выдерживали поток ее откровенных высказываний о том, что она думает по поводу их работ. Три человека едва не бросили рисование лишь один раз встретившись с ней.
Единственным спасением для студентов было то, что занятия вместе с ней вел еще один художник, Ронес Акривикус. Это был девяностолетний, полу-глухой, очень забывчивый, и все же добрейший человек, великий мастер своего дела. А так же он был единственным художником, которого Еноргун уважала и почитала. Она пресмыкалась перед ним, постоянно льстила ему. Конечно, это было вызвано больше тем, что Акривикус регулярно забывал не только то, что она говорит, но и вообще, кто она такая. Причина такого явления была проста. Акривикус был одним из трех величайших художников, который хотя бы частично смог овладеть заклинанием образа. Оно позволяло магу, который был действительно талантливым и одаренным художником, создавать картины всего лишь одним жестом, собирая весь его талант, и буквально выплескивая его на полотно. Это заклинание состояло из трех аспектов, и Акривикус смог овладеть одним из трех, что позволяло творить ему самые невероятные картины. В каждоми поколении был художник, которому предстояло хранить это заклинание и передать его дальше, чтобы однажды оно снова вернулось к своему источнику.
Акривикус сидел в самом дальнем от студентов углу и мрачно наблюдал за ними своими потухшими серыми глазами. В них в то утро чувствовалась какая-то тоска, которой раньше никто никогда в нем не замечал.
Онея и Риза разложили мольберты и достали все необходимое для живописи. Натюрморты, состоящие минимум из пяти предметов, уже ждали студентов. Они знали, что вступительное слово будет только от Еноргул, но его обычно никто не слушал, поэтому все сразу начинали работать, так как время было сильно ограничено.
Неожиданно Акривикус встал со своего места и начал обходить студентов, заглядывая каждому в лицо. Обойдя всех и каждого, неожиданно он спросил:
- Есть ли сегодня среди вас новенькие.
- Должен быть один, - печально произнесла Онея, но она не успела закончить свою фразу.
- Но он не появится, - прервала ее Еноргун, которая в этот момент вошла в мастерскую. Гедиона, которой все еще приходилось придерживать свою юбку, чтобы она снова не вздумала взмыть к верху, стояла рядом с ней, - молодой человек, про которого нам говорили, судя по всему, уже исключен, так что вам не о чем беспокоиться.
- Но как же так? - растерянно произнес Акривикус, - этого нельзя допустить!
- Не переживайте вы так, - добродушно и сердечно произнесла Еноргун, - он все равно был не достоин и вряд ли бы подошел. Так что давайте продолжим наше занятие.