- Вот он, твой шанс. Мне пойти с тобой?
- Нет. Я сама справлюсь.
Она чмокнула Анреа в щеку, встала с дивана и направилась к комнате Касса. Прежде чем постучать, она прислушалась. В комнате было тихо, и лишь иногда до нее доносился какой-то странный шепот. Наконец она постучала. Раздались шаги, дверь приоктрылась, и из комнаты выглянула лохматая голова Касса.
- Привет, - сказал он, удвиленно посмотрев на Онею, - замечательно, что ты пришла, мне нужно твое мнение.
Дверь распахнулась полностью, и впервые за несколько дней Онея смогла войти в комнату Касса. Как только она оказалась внури, Касс тут же закрыл дверь.
Онея, окинув комнату взглядом, замерла в изумлении, что с того момента, когда она была у него в последний раз, здесь многое изменилось. Точнее, изменилось количество работ, которые Касс складывал у стен. Если раньше их было просто много, то теперь там нельзя было просто пройти. Все было заставлено картинами. Они лежили друг на друге, сложенные чуть ли не до потолка. Оставался лишь небольшой коридор, которые вел сначала к мольберту, который теперь был полностью покрыт краской, и ни одного чистого места на нем не было, и от него к кровати, скомканной и не убранной. На тумбочке рядом с ней стояла пепельница, на которой дымилась сиграета с уролисом.
Но больше всего Онею поразили картины, которые, как она поняла, были сделаны последними. Они стояли ближе всех, и Онея мгла видеть, что на них было изображено. На одной картине парень нежно, именно нежно, вонзал нож в любимую. На воторой девушка, целуя парня, отрезала ему ноги, явно чтобы тот не смог от нее уйти. Остальные картины были в том же духе и красный цвет на них преобладал. Они все были на тему того, до чего может довести безумная любовь маньяков.
Онея отшатнулась назад и немного со страхом посмотрела на Касса, так как его глаза горели каким-то странным огнем.
- Что происходит? - спросила она, - у тебя проблемы с Эли?
- Нет, все замечательно, - весело ответил Касс, и на его лице заиграла пугающая улыбка, - как тебе мои новые работы?
- Странные, - медленно произнесла Онея.
- Ну... а как исполнение, - озадаченно спросил Касс.
Онея еще раз посомтрела на жуткие картины. И тут она смогла отметить, на сколько мастерски, и даже гениально все было сделано. Касс смог передать не только цвет и пространство, обем и довольно пугающий реализм, но и передать настроение, чувства. Не возникало никаких вопросов, что именно происходит и почему перосанжи картин творили все те ужасы. И все же картины вызывал именно ужас.
- Тебе не кажется, что они немного мрачные? - осторожно спросила Онея, уже жалея о том, что решила с ним поговорить.
Касс внимательно посмотрел на свои последние работы. И тут на его лице появилась странное варыжение.
- Так вот в чем дело, - произнес он, - слушай, все в пордке, я просто еще не совсем это контролирую.
- То есть, - не поняла Онея, готовясь бежать на кухню за самым большим ножом, какой есть в квартире.
- То есть, это все из-за вчерашнего фильма. Эти работы я сделал сегодня ночью.
- Ты посомтрел фильм про маньяка и сам стал маньяком... - предположила Онея, - просто такое уже бывало и на самом деле это еще можно вылечить.
- Да нет же, - взмахнул руками Касс, от чего Онея вздрогнула, что не осталось без внимания Касса, - успокойся, я сейчас лучше тебе покажу, чем буду объяснять.
- А может лучше именно обяснишь.
Касс строго посмотрел на Онею, словно она начинала его раздражать, из-за чего Онея решила все-таки позволить ему показать, надеясь, что пока он будет отвлечен, она сможет сбежать.
- Ладно, показывай, - сказала она.
- Хорошо, - успокоившись, Касс достал чистый холст и начал выдавливать на палитру все цвета маслянной краски, что у него были.
Пока он был занят этим, Онея сделала несколько шагов обратно к двери, чувствуя, что сейчас не произойдет ничего хорошего. Наконец все цвета оказались на палитре, и Касс обернулся, чтобы убедиться в том, что Онея смотрит. Онея замерла на месте, делая вид, что ждет, когда он, наконец, покажет то, что собирался показать.
Тогда Касс взмахнул рукой всторону палтры, и сдела жест, словно что-то кидает в сторону холста. При этом он прознес странное заклинание, которое Онея даже не сомгла разобрать.
В следующий момент краска на политре поднялась, следуя за жестом Касса, и полетела прямо в холст, смешиваясь и перемещаясь в воздухе. Небольшая яркая вспышка, и на холсте уже была целая картина, на которой Онея и Анреа гуляли по парку, обнявшись и укрывшись от летнего дождя, который блестел в лучах теплого солнца.