- Она делает так, как есть в натуре, и это замечательно. Она у нас молодец.
- Ну да... - Акривикус явно не хотел с этим спорить, - а вот Алексор как всегда на высоте. Вы у нас прямо мастер.
Алексор не собирался скрывать гордости за свою похвалу. Она была ему словно бальзам на свежие раны после того, что устроил ему Касс.
- Вы правы, это действительно достойный студент. Он очень много работает, и талантлив. Я думаю, именно с одним из них вам и нужно поговорить. Это наши лучшие студенты.
- Подождите, давайте посмотрим, что сделал молодой маг, который приехал к нам из далека. Мне говорили о нем очень много хорошего.
Эти слова явно не доставили большого удовольствия Еноргун.
- Вы уверены, что его тоже можно рассматривать? У него нет серьезного образования, ему еще очень многому предстоит научиться.
- Прежде чем говорить об этом, все же посмотрим, что он нарисовал. Мне кажется, что этот студент все-таки сможет нас удивить.
И он медленно пошел в сторону Касса. Однако прежде чем подойти к нему, у них на пути были еще Онея и Риза. Еронгун подошла к работе Онеи и начала ее пристально разглядывать. Акривикус последовал за ней, не смотря на то, что ему явно не терпелось взглянуть на работу Касса.
Еронгун пару минут стояла над работой Онеи, внимательно разглядывая ее, словно ища повод обрушить на нее свою известную критику. Так происходило каждый раз, когда Онея приходила к ней на занятия. Она замечательно рисовала, и в то же время рисовала по своему, как считала правильным, а не как говорила ей ее преподаватель. Из-за этого у них постоянно возникали конфликты.
Касс наблюдал за всем этим со стороны с явным любопытством. Он знал Онею и уже успел понять, что ее упорный характер не изменился с детских лет, и сохранял все тот же боевой настрой.
- Что ж... - произнесла Еронгун, - довольно неплохо для человека, который совершенно не правильно подходит к рисованию. Вы бы могли добиться много, если бы слушали меня и учились как, например, Гедыона. Однако пока вы делаете все по своему, вы будете продолжать оставаться на низком уровне, на котором находитесь сейчас.
- Что вас не устраивает в моей работе? - спокойно произнесла Онея.
- Тут сложно сказать что именно не правильно... весь ваш подход к живописи не верен.
- Но вы же сами сказали, что сделано неплохо, - Онея продолжала сохранять спокойствие.
- Да, для того, кто не умеет рисовать.
- Тогда скажите мне, что именно неверно.
- Это сложно сделать... я же говорю, что в целом вы подходите к живописи не верно.
- Да, но вы же ведь должны учить меня. Вы говорите, что я вас не слушаю, но вы мне ничего конкретного никогда не говорите.
- Просто... - в этот момент Еронгун замолчала, пытаясь подобрать слова.
В этот момент Акривикус нарушил молчание, с которым все это время наблюдал за разговором коллеги с ее ученицей.
- Вы знаете, а по-моему работа получилась просто замечательной. В живописи нет одного только подхода, ведь так. И эта молодая девушка показала нам свое виденье, причем очень хорошо. Вам нужно развивать ваш талант.
На его лице снова появилась его старческая улыбка. Онея торжествующе посмотрела на Еронгун, которая теперь не могла сказать и слова. Она знала, что с таким мастером, как Акривикус, ей не сравниться, и не удастся с ним поспорить.
- Наверное, вы правы, - быстро произнесла она.
Акривикус довольно прошел мимо Ризы сразу к Кассу. Еронгун последовала за ним, что вызвало громкий вздох облегчения у Ризы. Она не любила, когда ее работы вот так вот разбирали по косточкам, поэтому тут же начала быстро собираться, чтобы выйти из аудитории. Онея последовала ее примеру, хотя не думала уходить, пока не освободиться Касс.
Между тем Еноргун и Акривикус подошли к мольберту Касса, который уже ждал их. На лице его была его обычная улыбка. Он ничуть не переживал по поводу того, что могут сказать про его работы эти опытные признанные мастера живописи. Даже не смотря на то, что по лицу Еронгун было видно, что она настроена как следует отыграться на нем, особенно после того, как Онея смогла отстоять свою точку зрения.
Но как только ее взгляд упал на натюрморт Касса, ее вид переменился. Казалось, что все, что она знала об этом мире, только что перевернулось с ног на голову, все азы мироздания рухнули, а то, что она считала абсолютно невозможным, свершилось. Рот ее невольно открылся, однако из него не вырвалось ни звука. Она погрузилась в полный ступор.
Акривикус же, напротив засиял настоящей улыбкой маленького мальчика, которому только что подарили игрушку, о которой он всегда мечтал. Он чуть ли не подпрыгнул к мольберту, и начал изучать рисунок на нем.