- Правда? - усмехнулся Касс, - а это уже интересно.
- Почему же?
- Он вроде как собирался на свидание сегодня с той его дамой сердца.
- Так он еще не успокоился?
- Вроде нет, - покачала головой Онея, - поездка уже послезавтра, а он даже не начинал собираться.
- Какой кошмар, - с преувеличенной интонацией произнес Касс, - все, он теперь враг народа номер один.
- Именно так, - вмешался в разговор Анреа, отвлекшись от своей сумки, в которую пытался зачем-то запихнуть теплое одеяло, - если честно, я уже не могу слушать его рассказы об этой девушке. Он опять помешался.
- Ну, любовь всех нас делает идиотами, - пожал плечами Касс, - в этом нет ничего удивительного.
- Да, - подтвердила Онея, - только вот остальные придерживают свой идиотизм при себе, не заставляя других от него страдать. Если его это свидание пройдет не как надо, то худшее нам еще предстоит. А ты, - Онея повернулась к своему любимому и строго посмотрела на него, - почему мое одеяло все еще не в твоей сумке.
- Я пытаюсь его запихнуть, - растерянно произнес Анреа.
- Чеша языком ты этого не сделаешь, - нахмурилась еще больше Онея, - если я замерзну, ты знаешь, что будет.
- Понял... - и Анреа тут же замолчал, продолжив свою работу.
- Что же может быть хуже того, что уже было? - обеспокоенно спросил Касс, понимая, что его это касается напрямую.
- Ты еще не слышал его печальных песен, которые он начинает сочинять и петь всем, кто попадется на его глаза. А теперь представь, что нам несколько часов придется с ним ехать в автобусе, из которого не выбраться.
- Нет... - жалобно протянул Касс, - это же будет страшнее самой извращенной восточной пытки.
- Именно, - утвердительно качнула головой Онея, - и даже еще хуже. Так что если что-то пойдет не так, то сидеть с ним в автобусе будут именно те, кто его надоумил пойти на это свидание.
- Вот жешь... - осознал весь ужас ситуации Касс.
- Угу, - буркнула Онея, - ладно, мне нужно возвращаться к сборам. Раз ты решил, что у тебя и так все будет нормально, можешь подготовиться морально к общению с Легором. Зная его, сегодня нас ждет очередная драматическая ария.
С этими словами Онея повернулась обратно к Анреа и продолжила руководить сборами, объясняя ему, как нужно складывать и убирать одеяла.
Касс же прошел в свою комнату. Ему крайне не хотелось находиться среди всей этой суеты, которая царила в квартире. К тому же он не понимал такой щепетильности Онеи. Он всегда любил путешествовать налегке, не обременяя себя лишними вещами.
Перед ним стоял холст, на котором уже был сделан набросок. Краски уже находились на палитре, и он спокойно мог начинать работать. Но что-то не давало ему покоя. Он постоянно мысленно возвращался к Легору, к тому, что тот испытывал. Влюбленность, радость и печаль, связанные с ней. У Касса этого не было, и в то же время он нуждался сейчас в этом как никогда раньше. Ему нужно было настоящее вдохновение, чтобы творить дальше, чтобы сделать то, ради чего он приехал в столицу.
Касс сидел, глубоко задумавшись и не отводя глаз от еще белого холста. Так продолжалось некоторое время, пока его покой не был нарушен каким-то странным новым звуком, доносившимся из прихожей. Это было похоже на то, как кто-то включил музыку слишком громко. Причем исполнитель песни явно не был наделен талантом для этого. Касс старался не воспринимать этот новый, слегка раздражающий звук, но тот становился все громче и громче. Наконец он не выдержал и направился к выходу из своей комнаты.
Когда Касс оказался в коридоре, то увидел. Что остальные обитатели квартиры уже не занимаются сборами, а словно попрятались в своих комнатах. Остались лишь Онея и Анреа. К тому же теперь Касс очень четко слышал тот самый звук, который заставил покинуть его комнату. Это действительна была песня, и голос исполнителя теперь он не мог не узнать.
- Она была прекрасна и сурова, она сгубила меня навсегда, - напевал Легор, пытаясь взять высокие ноты, все еще стоя в прихожей.
Как только Касс появился там, Онея бросила на него взгляд в духе: «Ну, я же тебе говорила». Касс тут же отвернулся от нее и обратил свой взор в сторону Легора.
- Друг, что за концерт по заявкам? - спросил он, пытаясь прекратить песнопение, которое мучило его слух.
- Она разбила мне сердце, - драматически произнес Легор, садясь на стул, словно обессилив от какой-то очень тяжелой работы, - я опять все испортил, я все сделал не так.
Легор уставился в одну точку, и понемногу снова начал напевать, но уже другую, более грустную песню.
- Так, подожди, - тут же остановил его Касс, - может ты что-то опять не так понял, - может быть все на самом деле не так плохо?