Более всего Онею интересовало, куда можно было деть весь мусор, который скопился за месяц активной жизни. Наконец она дошла до последней комнаты, в которой должен был жить Касс. Она открыла дверь в нее и увидела очень странную и причудливую картину.
Касс стоял в центре комнаты возле мольберта. На нем были только штаны, и его пузо слегка из них выпирало. В одной руке у него была кисть, которой он делал последние штрихи на картине, чудном вечернем пейзаже, а в другой была почти пустая бутылка минералки. Голова его была обвязана мокрым полотенцем.
В самом дальнем угле были сложены все бутылки, которые скопились в квартире. Все они были заполнены тем самым эсдорским ликером, которым он почивал своих соседей всю ночь. В остальных углах комнаты уже были разбросаны его вещи. Прямо на них лежали кисти, палитра и краски. Было видно, что он вообще ночью не спал.
- Касс, ты в порядке? - тихо спросила Онея.
- Да, - он повернулся к ней, и она увидела, что глаза его горят какой-то невероятной энергией.
- Ты что, так и не ложился? - спросила она.
- Нет. Не смог уснуть. Сначала прибрался... ах да, на счет мусора. Если кто-то будет жаловаться на гору мусора у нас под окнами, скажи, что, что я это улажу как только закончу тут.
Он указал Онее на картину. Она подошла ближе и начала ее рассматривать. Она была прекрасна. Она тут же вспомнила родные места. Именно их Касс и изобразил в лучах вечернего солнца.
- Это прекрасно, - произнесла Онея, - ты всю ночь над ней работал?
- Не, не только.
Касс кивнул в другую сторону и Онея увидела еще три пейзажа, краски которых еще сохли.
- Невероятно, как ты только успел?
- Не знаю, - он повернулся к пейзажам и тут на его лице возникло удивление, - а вот это вообще не помню как рисовал, только это, - он указал на один, особо яркий пейзаж в летних тонах.
- Все с тобой ясно... как же болит голова.
- Вот глотни, - Касс протянул ее свою бутылку с минералкой.
- Боюсь это мне не поможет, - усмехнулась Онея.
- Да ты глотни, - настаивал Касс.
Онея глотнула, и тут же все в ее голове прояснилось и пришло в порядок, а самочувствие резко улучшилось.
- Надеюсь у тебя много в запасе этой жидкости, потому что скоро она понадобиться, наверное, всему общежитию.
- Ну, всегда можно сделать еще, - улыбнулся Касс, и поставил свой новый пейзаж к остальным.
Онея посмотрела их еще раз и сказала:
- Замечательно.
- Это так... я вот задумал тут одну штуку... вот это будет замечательно.
В этот момент откуда-то из-под кровати донесся жалобный писк. Касс замер на месте, прислушиваясь.
- Ты слышала это? - спросил он, посмотрев на Онею.
- Да. Только не пойму, что это.
- Кажется, я знаю. Раз это не глюки, как я думал полночи, то это может быть только одно.
Он присел на корточки и произнес:
- Кис-кис-кис...
В этот же момент из-под кровати выползла пивная бутылка, с кошачьими глазами и ушами и пятью ногами. Оно издало жалобное мяу и потянулось к Кассу.
- Бедное наше животное, - произнес Касс.
Бутылка не успела к нему подойти, как он направил в ее сторону свою руку и произнес заклинание. Золотистый луч ударил в бутылку, и та мгновенно превратилось в маленького рыжего котенка. Тот фыркнул, чихнул, и запрыгнул Кассу на плечи.
- Какая прелесть... это же его вчера мучили девчонки.
- Да, - ответил Касс.
В этот момент в коридоре промелькнула тень и к ним в комнату вошел Легор. Вид у него был самый измученный. Он тупо посмотрел на Онею, а потом на Касса и спросил, указывая на него:
- А ты кто?
Касса это явно обидело. Брови его нахмурились, и он пристально посмотрел на него.
- А ты не помнишь?
- Нет... а почему все кружится, у нас землетрясение?
- Да, и оно только началось, - ответил Касс, повернувшись к нему спиной, - у эсдорского ликера сильный побочный эффект. Его может вылечить лишь одно средство.
- Эсский что? - непонимающе уставился на Касса Легор.
- Ликер... - Касс покачал головой, - сейчас будет весело.
Онея удивленно наблюдала, как Касс, медленно, но методично, подошел к одной из пустых бутылок, которая была к нему ближе всего, взял ее в руки, что-то шепнул, после чего бутылка тут же наполнилась какой-то вязкой жижей. Ее цвет трудно было определить, так как под разными углами оно принимало новый оттенок. После этого Касс протянул бутылку Легору со словами: