Вновь Кори очнулся с ощущением явного замешательства. Голова ныла от боли, одну щеку покрывала какая-то клейкая масса, которую ему удалось обследовать языком и одного прикосновения ему вполне хватило, чтобы понять, что это кровь. Передние лапы крепко притянуты к бокам веревкой, а на хвост накинули петлю, другой конец которой охватывает шею, так что попытайся он использовать свой хвост как оружие, любое движение только еще больше запугает его.
Он лежит на боку под каким-то кустарником, и все вокруг так и разит запахом норок. Кроме того, не слишком далеко свернулась клубком какая-то норка во плоти, передние лапы и плечо которой закрывает пластырь из грязи и листьев. Этот воин не смотрит на Кори. Его шею тоже охватывает несколько ремешков бус, теперь сдвинутых к одной стороне пластырем на ранах, и на них висят ряды зубов, среди которых — Желтая Ракушка в гневном щелчке резко свел свои передние резцы — есть и несколько бобровых.
Воин-норка оставался в одном положении, и ясно, что рана причиняет ему сильные мучения. Время от времени он слегка поворачивал голову и осторожно дотрагивался до края пластыря, словно этот жест приносил ему какое-то облегчение от страданий.
Около раненого стражника Желтая Ракушка насчитал по меньшей мере пять военных сумок, три из них были сделаны из черепашьих панцирей. Это означало, что он в руках опытного и коварного врага: имеющие черепах среди убитых врагов считаются лучшими в своем племени. Кори попытался проверить прочность стягивающих его веревок. Они сплетены из кожаных полосок и обвиты тесьмой без каких-либо разрывов. Теперь его судьба зависит от удачи и того, насколько далеко они находятся от селенья норок: очевидно, раз его сразу не убили, то сохранили жизнь лишь для какой-то не обещающей ничего хорошего цели в дальнейшем.
Должно быть, сообщила Кори память бобра, сейчас близится вечер. А ночь — время норок, точно так же, как обычно и для бобров. Если они отправятся дальше по воде в темноте, то, возможно, его пленители освободят его, чтобы он мог плыть, и это даст ему шанс…
Однако удача обошла его стороной. Вдруг раненый воин приподнял дубинку, к которой был привязан узелок с камнями, несколько выступов на нем покрывали мерзкого вида пятна. Наверное, именно таким оружием и был повергнут в беспамятство Желтая Ракушка. Нагнувшись, воин-норка прислушался.
Уши бобра уловили то, что наверняка не заметило бы человеческое ухо, — какой-то крадущийся звук. А потом появились еще три норки, словно возникли из-под земли.
Они ничего не сказали стражнику, лишь направились полубегом к пленнику, и последняя норка тащила что-то. Что это было, Кори обнаружил мгновение спустя, когда его грубо кинули на мешанину из молодых деревцев, пеньки которых все еще торчали вместе с обрубками веток. Его привязали, злобно рванув веревку. А потом потащили вперед, не обращая внимания на доставляющие боль толчки саней, с каждым рывком удаляясь от лагеря.
Но волочить это подобие саней было не так-то легко; лучше стало, когда они заскользили за двумя норками, тянувшими их спереди, тогда как сзади подталкивала вторая пара. Вскоре сани забалансировали на гребне склона, затем еще один энергичный толчок норок сзади, и сани погрузились в то, что могло быть только каналом, проложенным выдрами в ручье.
Путешествие по земле сменилось путешествием по воде, но толчки и дерганья норок и не думали утихать. Потом Кори, не способный двигаться, с хвостом, ноющим почти так же сильно, как раскалывающаяся от боли голова, почувствовал, что он на поверхности реки, глаза его смотрят вверх в ночное небо. Хотя он не мог повернуть голову, чтобы что-нибудь рассмотреть, он понял почти сразу же, что отряд его похитителей присоединился к другому отряду норок. Кори интересовало, находится ли все еще в их лапах выдра.
Вскоре взошла луна, и ее ясный свет на поверхности воды, судя по всему, не встревожил отряд норок. Если у них и есть враг в этой части страны, они его не боялись. Наверное, они объявили весь этот район реки своей территорией, и прошло уже много времени с тех пор, как они очистили его от любого, кто посмел бы оспорить их права на здешние охотничьи угодья.
Кори подтянули туда, где к самой воде низко свисали длинные ивовые ветви, напоминая ему, что уже прошло некоторое время с тех пор, как он ел. Сколько… Сколько же продлится этот сон?
Сны… кто-то что-то говорил в самом начале этого дня, который закончился таким странным образом… относительно снов? Что-то о ком-то, кто видит сны? А, дядюшка Джаспер… Он же говорил это о Черном Лосе. Магические сны… Разве индейцы не верят, что мальчик должен оставаться голодным, пока видит сон о животном, которое станет его защитником на всю оставшуюся жизнь?