Нэн чувствовала себя так хорошо, входя в вестибюль, что даже не боялась лифта.
Крис прошел по ее мокрым следам в вестибюле, прежде чем Линд, уборщик, успел вытереть их тряпкой. Мысли его опережали тело — к гостинице. Весь день с огромными усилиями воли ему удавалось не думать об этом чрезвычайно реальном сне. Но теперь он ослабил свой контроль, и сон снова начал часть за частью проворачиваться в его сознании.
Если бы это был только его сон! То, что Нэн играла в этом сне роль — и важную роль, — вызывало у Криса негодование. Днем он успел заглянуть в библиотеку, объяснив, что ему это нужно для сочинения; там он прочел, что мог, о католических священниках, на которых охотились люди короля. Некоторые факты заставили его содрогнуться, особенно когда он вспоминал мастера Бой-ера. Людей, которых называли предателями, убивали тогда ужасными способами.
Но по крайней мере в его сне все было не так плохо. Мастер Бойер спасся, потому что офицер не смог найти доказательств того, что он тайный священник. Крис помнил, что во сне сам спрятал улики. Ему повезло, что он сумел спрятать тот мешок в печи.
Эта девочка — Нэн — он никак не мог понять, как она нашла тайник в гостиной. Очевидно, она ужасно боялась человека, который как будто был ее дядей. Сказала, что не может лгать ему, что он сразу это поймет. Но как она нашла тайник? Рассказали ли ей о нем и велели открыть? Крис позвонил в дверной звонок, почти не обращая внимания на то, что делает; все его мысли занимало ночное приключение.
Дверь открыла Клара.
— Снимай ботинки, — приказал она, прежде чем он успел войти. — Тапки здесь. А на кухне готово какао.
Меньше всего Крису хотелось пить какао на кухне; ему хотелось поскорей пойти к себе, закрыть дверь и заняться гостиницей. Но он уже научился не спорить с Кларой.
Нэн уже была на кухне с чашкой какао в руке. На тарелке лежало шоколадное печенье.
— Оно из магазина, — сказала она, когда Крис сел. Он хмыкнул, не замечая, что она внимательно на него смотрит.
— А знаешь, — продолжала Нэн, — что очень вкусно? Яблочный пирог с корицей и сахаром…
Крис машинально протянул руку к печенью. Но услышав эти слова, быстро повернулся к ней.
— Ты… ты была там?
— Да.
— Но это сон. Мой сон! — негодующе воскликнул он.
— И мой тоже! — Ему захотелось ударить ее.
Но любопытство и желание узнать больше погасили вспышку.
— Что ты помнишь? — спросил он.
Она огляделась. Клара собиралась уйти, как только вернется тетя Элизабет. Они одни. Но долго ли будут одни? Беспокоясь об этом, Нэн начала рассказывать, что происходило с ней ночью.
ДВОЙНОЙ ВЫЗОВ
— Но почему? — спросил Крис, когда она кончила.
— Что почему? — начала Нэн, но он прервал ее.
— Почему нам обоим приснился такой сон? Может, все это происходило на самом деле… когда-то?
Несмотря на тепло в кухне и на только что выпитое горячее какао, Нэн вздрогнула.
— Как это возможно?
Крис ответил, словно рассуждая вслух:
— Модели обычно бывают копиями реальных домов, кораблей и всего другого. «Благородный олень» может быть копией реальной гостиницы.
Нэн смотрела на него через край чашки.
— Даже если это копия, — предположила она, — что заставило нас видеть такой сон? Ты веришь, что это происходило на самом деле — когда-то давно? — Она снова вздрогнула.
— Может быть. Я сегодня читал о священниках в библиотеке. Король Генрих Восьмой провозгласил английскую церковь независимой от папы, который жил в Риме. Он считал всех католических священников предателями, потому что они продолжали служить мессу по-своему. Твой дядя — он из тех, кого называли преследователями, один из слуг короля. Они повсюду охотились за папистами и теми, кто их укрывает. Это было плохое время.
— Он не был моим дядей! — вспыхнула Нэн. — Он… это просто дурной сон. Вот!
Она со стуком поставила свою кружку и готова была встать из-за стола, когда Крис крепко схватил ее за руку.
— Как ты нашла это место в стене? — спросил он.
— Я… это был сон…
— Может, и сон, но как ты узнала? Твой дядя тебе сказал?
Нэн села: ясно, что без ответа Крис ее не отпустит.
— Не знаю — это было очень странно. Я могла… ну, как бы провести руками по дереву и почувствовать, что это здесь. Но я не могла сказать об этом дяде Джасперу. — Она вспомнила страх, который ощущала во сне. — Потому что он сказал бы, что это дьявольское знание. Поэтому… поэтому мне приходилось выдумывать объяснения, как я находила такие места… ну, мне так кажется. Но, — она выдернула руку, — я не хочу говорить об этом, даже думать не хочу. Слишком реально. Меня это пугает!