– Слушай, Марик, – я вспомнила произошедший вечером инцидент, – А ты не знаешь, что это за мужик, к которому в обеденном зале я случайно на колени упала?
– Понравился? – мальчишка обиженно засопел.
– Не в этом дело, – я отрицательно качнула головой.
Мне кажется, Марик был в меня влюблен. Той первой детской любовью, про которую никому не расскажешь и не признаешься даже самому себе. Любовью, которая чиста и невинна, но при этом мимолетна как бабочка-однодневка. Взмахнет в животе яркими крылышками, оставит на губах улыбку, а в памяти запах летней земляники и растворится в сердце, сменившись с годами уже более зрелым и серьезным чувством к кому-нибудь более подходящему.
– Просто я хотела его проучить… но магией воспользоваться не смогла… впервые со мной такое. И мне показалось, что это его рук дело. Будто он меня насквозь видел, чувствовал во мне силу, ожидал, что я вот-вот сотворю заклинание и не дал этого сделать. Будто отрезал меня от собственных сил… Никогда про такое не слышал?
Марик беспечно пожал плечами.
– Я про магию не особенно в курсе, этому специально учиться нужно. И вообще, из моих знакомых ты единственная, кто ей владеет. Так что о чем ты говоришь – понятия не имею. И дядьку этого вижу в первый раз, хотя дружки его, мне кажется, раньше заходили. Или где в другом месте видел... рожи знакомые.
Я нахмурилась. Инцидент был неприятным со всех сторон. Работа официантки никогда не была пределом моих мечтаний, а после таких вот вечеров хотелось уволиться немедленно. Но я понимала, что мне нужно на что-то жить, а приличной работы для женщины без обучения и протекции в этом городишке не сыскать.
– Чего вздыхаешь? – спросил уловивший смену моего настроения Марик.
– Работу хочу поменять…
– Это правильно, в таверне замуж хорошо не выйдешь!
– Да при чем тут замуж? Мне не муж нужен, а финансовая независимость!
– Какая независимость? – переспросил мальчик незнакомое слово.
– Денежная! Хочу свое дело открыть и никому не подчиняться. Сама себе начальником быть!
Марик посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но ничего не сказал.
Он любил слушать истории про мой родной мир. Я часто рассказывала про телефоны, компьютеры, самолеты... но, мне кажется, он верил не до конца и считал, что я всё сильно преувеличиваю. Ну вот как он сам делает, когда показывает какого именно размера поймал окуня в реке или, когда говорил, что нападавших хулиганов было шестеро, а не двое.
И если в ракеты и самолеты, он еще мог поверить, потому как мальчишки вообще склонны идеализировать транспорт, то вот идея равноправия мужчин и женщин с трудом укладывалась в его голове.
Впрочем, таковы социальные особенности этого мира. Мысль, что место женщины за спиной у мужа на кухне и с младенцем на руках, а лучше с несколькими, накрепко вдолбили Марику с раннего детства. Он и так молодец, что был открыт к восприятию нового и по любому поводу имел собственное мнение.
– Ладно, – я поднялась со ступенек, – пойдем, проводишь домой, раз уж от тебя все равно не отделаться. Действительно, поздно уже.
Глава 3
Я тихонько, стараясь не шуметь, поднялась на второй этаж, но скрипучая лестница оглашала каждый мой шаг. Дверь в комнату Адель была приоткрыта. Из нее выбивалась узкая полоска тусклого света.
Тихонечко отворила и прошла к ней в спальню. Как я и предполагала, старушка уже спала. На груди у нее лежала открытая книга в мягком переплете, на глазах очки с толстыми стеклами. Читала… Хотя уже почти не видит.
Адель была владелицей старого трехэтажного домишки, приютившегося недалеко от центральной улицы между двух особняков побогаче и посолидней. Первый этаж дома не использовался и выглядел заброшенным. Когда-то там была аптека, принадлежащая Адели и ее мужу. Она была их семейным делом. Торговали в основном лекарственными травами и чайными сборами.
Но после смерти мужа Адель так толком и не оправилась. Пыталась работать одна, но получалось плохо. От горя и тоски женщина быстро постарела, а в последний год у нее стало стремительно ухудшаться зрение. Аптеку закрыли, а оборудование распродали. Сама я эту историю знала лишь по воспоминаниям хозяйки дома. Когда очутилась в этом мире и Марик привел меня знакомиться со старушкой, аптеки уже не было и в помине.
Адель согласилась сдавать мне мансардную комнату на третьем этаже. Там в крыше было два окна, и под одним из них стояла моя кровать. Ночью в окно были видны звезды.
С хозяйкой мы ладили хорошо. В этом мире читать умеют далеко не все, а Адель, несмотря на преклонный возраст, была страстной поклонницей любовных романов. Так как плохое зрение не позволяло ей подолгу увлекаться любимым делом, она просила меня читать вслух. Я же специально для нее заказывала и покупала книги. Под библиотеку, а она у нее была обширная, выделили целую комнату. Помещение все заставлено коробками да шкафами, и полки в них ломились от книжек-малышек в мягких переплетах.