Юноша стоял в триумфальной колеснице, причём совершенно трезвый и одной рукой обнимал сияющую Цветанку в чудесном ярком наряде, а другой – махал народу. Прямо в лицо ему светило вечернее, по-осеннему ласковое южное солнце. Прищурившись, он смотрел на восторженно ревущие трибуны, и его распирало от чувства гордости. «Во дожил! Неужели они беснуются из-за меня?» – ликующе подумал он и вдруг на его мысли отозвался насмешливый женский голос:
«Похоже, что так. Гордись, герой!»
«Что?.. Неужели?»
«О да! Ты не ошибся. Не забыл ещё обо мне?»
«Ты?!.. Не может быть!»
«Почему не может быть? Оттого, что ты временно вытеснил меня из тела, ещё не значит, что я исчезла навсегда».
Внутренний голос сочился таким сладким ядом, что Юлиану стало не по себе.
«Потому что я это я!»
«А я это я!» – парировала невидимая собеседница.
Юлиан немного помедлил, прежде чем спросить:
«Хочешь сказать, что ты сама по себе?»
«Ну, да! А ты ещё не понял?»
«Лжешь!»
«Спокойно! Не нужно истерить, мой мальчик! Гуляй, пока я добрая, но не забывай, что в гостях».
«Заткнись! Не хочу слышать весь этот шизофренический бред!»
«Можешь сколько угодно изображать из себя страуса и прятать голову в песок, но это не изменит того, что ты временщик. Пройдёт какое-то время, и ты снова вернёшься в небытие, – сказала внутренняя собеседница и, хихикнув, добавила с деланным участием: – Извини, малыш! Конечно, жаль разрушать твою любовную идиллию, но придётся. Сам понимаешь, мне твоя пассия ни к чему…»
– Нет!!! Я никогда не уступлю тебе место! – выкрикнул Юлиан, но внутренняя собеседница не унималась.
«Уступишь! Куда ты денешься? Из нас двоих я главная. Как говорится, я личность, а ты моё alter ego[1]».
– Я не верю, ты всё лжешь!
«Не обманывай себя, ты знаешь, что это правда. Иначе так бы не психовал».
«Нет! Это всё ложь! Ложь! Ложь! Ложь! Я не временщик! – простонал Юлиан, схватившись за голову, и почувствовал, как под влиянием стресса откуда-то из закоулков его души поднимается нечто такое, чему нет названия. – Пошла вон! Убирайся из моей головы!»
«Не будь идиотом! Это невозможно. Ведь мы с тобой как сиамские близнецы. Две отдельные половинки, но единого целого», – с насмешливой жалостью отозвался внутренний женский голос.
Ярость и ужас потерять самого себя полыхнули таким внутренним пламенем, что Юлиану показалось, что его выжигает изнутри.
– Неправда!.. Не знаю как, но я тебя уничтожу! – исступлённо выкрикнул он, и вдруг к нему пришло понимание, что нужно сделать. – Ареа, вионет! Пусть она исчезнет навсегда!
«Слушаю и повинуюсь, господин!» – отозвался очень странный многозвучный голос, причём с такой силой, что на мгновение юноша потерял сознание. Но он тут же очнулся и возликовал, услышав, как невидимая собеседница завопила от страха.
«Не-е-т!.. Не смей этого делать! Ты убьешь нас обоих!»
– Ну и пусть! Лучше сдохнуть, чем быть шизофреником с постоянным раздвоением личности! – ответил он и повелительно добавил: – Вионет, арлионо!»
«Юлиан, прекрати! Клянусь памятью Лидии больше ты меня не услышишь!»
– Раньше нужно было думать, безмозглая идиотка!
«Будь ты проклят, убийца! Ненавижу тебя!»
«Прости, дорогуша, но я не хочу быть твоей марионеткой».
Когда обрадованный Юлиан подумал, что всё уже кончено, его непрошенная гостья снова заговорила.
«Глупый ты, братец! Я никогда не пыталась управлять тобой, – она тихо всхлипнула. – Прости, Юлиан. Мне жаль, что у нас так вышло, – её голос приобрёл призрачную окраску, и юноша с трудом подавил подступившее чувство жалости.
– Хватит! Я не желаю слышать твою ложь! Убирайся!
«Потерпи ещё немного, мне осталось немного… Юлиан!»
«Да!.. Что тебе нужно?»
«Помни меня, хорошо? Ведь ближе тебя у меня никого больше нет. Подожди, не перебивай! Юлиан, я ни в чём тебя не виню. Забудь всю ту чепуху, что я наговорила. Поверь, я хочу, чтобы ты был счастлив…»
– Чёрт с тобой, живи! – буркнул расстроенный юноша. – Только сиди тихо и больше не лезь ко мне…
«Поздно, братик. Теперь ты живи за нас двоих. Прощай!»