– Господин, до вас моя девочка совершенно точно была невинна! – запротестовала женщина и умоляющим жестом прижала руки к груди. – Поверьте, я не вру!
– Да с чего ты взяла? – злобно прошипел юноша. – Ты что каждый раз её проверяешь после очередного гостя?
– Ну да, господин! – торопливо закивала женщина и, видя недоверие на его лице, пояснила: – Поймите, господин, в Эдайне честь это капитал девушки. Испокон веков так заведено. Тот, кто забирает её невинность, должен заплатить.
– Блин!.. Сколько?
– Десять талеров.
Сумма явно была завышенной. Юлиан это понял по хитрому выражению, промелькнувшему на лице женщины, но решил не торговаться. «Чёрт с ней! Десять талеров, так десять талеров, лишь бы Цветик ничего не узнала».
– Хорошо. Подожди меня здесь. Я быстро!
Как только Юлиан скрылся за дверью номера де Фокса, из-за угла выглянула Цветанка.
– Ханум, это вам сверх обещанной суммы, но вы должны рассказать, почему преследуете моего мужа, – и она вложила в руку женщины остаток денег, полученных взаймы.
– Да что тут рассказывать, госпожа? – удивилась она, живо пряча неожиданное подношение в складках юбки. – А-а! – На её лице появилось догадливое выражение. – Как-то всё время вылетает из головы, что вы приезжие. Дело житейское, госпожа. Ваш муж сегодня утром в купальне лишил невинности мою доченьку Лили. Вот я и попросила его заплатить соответствующую мзду…
После этих слов Цветанка застыла, словно громом поражённая. Хотя нечто такое она уже заподозрила, но не хотела верить в столь скорую измену мужа.
– Госпожа! – обеспокоенная женщина коснулась её руки.
– Не смейте до меня дотрагиваться!
В тёмных глазах девушки промелькнул кровавый отблеск, и в её облике появилось нечто такое, отчего женщина отпрянула и низко поклонилась.
– Простите, госпожа!
Уважение к старшим было впитано ею с молоком матери, и Цветанка постаралась взять себя в руки.
– Простите, ханум, я немного погорячилась, – пробормотала она и, криво улыбнувшись, стремительно бросилась прочь.
Девушка влетела в свой номер, и бросилась на кровать. Слёз не было, но боль в сердце не давала ей дышать. «Ложь!.. Одна лишь ложь! Он не любит, если сразу изменил!» Она не сразу осознала, что стоит на подоконнике и невидяще смотрит во двор гостиницы. «Ещё шаг и всё будет кончено… – перед её глазами снова промелькнула разверстая пасть могилы, наполненная поджидающими её мерзкими тварями. – Лучше бы я умерла», – горько подумала она.
– Цветик, не нужно! Да, я гад, изменник, сволочь, но только не делай этого! – раздался умоляющий голос Юлиана.
– Ты!
Задыхаясь от ярости, Цветанка резко обернулась и замерла, пойманная в ловушку его золотого сияния. Хотя идущее от него колдовское влечение было неодолимо, она судорожно всхлипнула и попыталась сделать шаг назад. Надменное выражение на лице юноши и его горящие золотом тигриные глаза превратили его в незнакомца.
– Иди ко мне! – властно приказал он.
– Нет! – выкрикнула Цветанка и против своей воли сделала небольшой шажок к нему.
Тогда, ломая остатки её сопротивления, золотое сияние юноши разгорелось настолько ярко, что она вновь ощутила дыхание смерти. Не в силах что-либо сказать она умоляюще посмотрела на него. «Хватит!.. Пощади, хабиб! Если тебе нужна жена, а не послушная рабыня!» Понимая, что промедление грозит ей потерей собственного «я», девушка протянула к Юлиану руки, и он успел её поймать до того, как она свалилась с подоконника. Сияние его кожи сразу же погасло и стало заметно, что он страшно бледен.
– Сумасшедшая! – отрезав ей путь к окну, юноша с обессиленным видом опустился на пол и уронил голову на руки. – Цыплёнок, как ты могла?.. А обо мне ты подумала? Каково мне будет жить с чувством вины после твоей гибели? – выкрикнул он, глядя на неё как на предательницу.
После его слов в Цветанке вновь полыхнула ярость обманутой женщины.
– А ты подумал обо мне? – выкрикнула она в свою очередь. Обида и жажда мести кипели в её душе, требуя выхода, и она с кулаками налетела на юношу. – Ах ты, шайтан-изменщик!
Поначалу Юлиан лишь тускло улыбался, не сопротивляясь её нападкам, но затем оживился, и в его глазах загорелись лукавые огоньки. Оживившись, он норовил поймать девушку в свои объятия и, если удавалось, целовал. Его коварная тактика принесла свои плоды. Поцелуи с каждым разом длились всё дольше, а злость Цветанки и её желание убежать от него таяли как свежевыпавший снежок под жарким солнцем.