***
Утренняя охота оказалась не в пример богаче, чем накануне. На болотах появились многочисленные стаи перелётных птиц и молодые люди, увлекшись процессом, не заметили небольшой воинский отряд, который прятался поблизости. Собака и сокол тоже не обратили внимания на людей в мешковатой одежде монахов. Харт был охотничьим псом, а Финист не поднял тревогу, зная, что таким образом они представляют гораздо меньшую опасность для его хозяина.
Маленькая пленница тоже промолчала, не зная, чего ожидать от незнакомых мужчин. Да и надеяться особо было не на что: вряд ли трое мужчин, один из которых почти карлик, справились бы с десятком головорезов.
Когда миновала непосредственная опасность быть обнаруженными, бородатый высокий воин в одежде монаха-паломника убрал кинжал от горла девочки и неприятно улыбнулся.
– Молодец, ведьма! Будь и дальше умницей. Может, тогда ты доживёшь до встречи с родителями.
Ответом ему послужил холодный взгляд фиалковых глаз, и предводитель наёмников недобро прищурился.
– Но-но! Без фокусов, ведьма! А то я выколю тебе глаза и отрежу язык.
Стараясь не выдать своего страха, Антуанетта Бертольд быстро опустила глаза и посмотрела на свои руки. Безжалостно перетянутые верёвками они уже ничего не чувствовали. Не решаясь обратиться к конвоирам, девочка сглотнула слёзы и потихоньку призвала водное колдовство. Вокруг её запястий затуманился воздух до предела пропитанный влагой, и намокшие верёвки немного ослабли. Она облегчённо пошевелила пальчиками, но это длилось недолго. Вскоре пеньковые волокна высохли и с ещё большей силой сжали её запястья.
Во время привала светловолосый совсем молодой воин приставил чашу с водой к пересохшим губам девочки. Заметив, что кисти её рук посинели, он потянул узел верёвки, но тот не поддался его усилиям. Тогда он достал нож, но сильный удар в челюсть отшвырнул прочь.
– Убирайся вон, Труэ! Нечего крутиться рядом с ведьмой, – прорычал Хурон.
– Мартин, ты что? Сдурел? Нашёл о ком заботиться! – проговорил приятель, бросившийся юноше на помощь.
– Девочка не виновата, что её мать ведьма, – громко сказал тот и, самостоятельно вскочив на ноги, не опустил глаз под яростным взглядом старшего.
– Говори, да не заговаривайся! Ведьма от ведьмы вдвойне ведьма.
– По-любому нельзя заставлять страдать ребёнка. Это богопротивное дело.
Мартин Труэ вытер разбитые губы и, не обращая внимания на запрет, снова подошёл к девочке. Хурон снова замахнулся его ударить, но седой мужчина с безобразным шрамом на правой щеке перехватил его руку и добродушно прогудел:
– Угомонись, Жак. Может, мать малышки ведьма, но не забывай, кто её отец.
Предводитель мрачно посмотрел на него и что-то проворчал, но больше не стал препятствовать Мартину Труэ. Обрадованный неожиданной поддержкой тот ослабил верёвки на руках девочки и, помассировав её пальчики, незаметно подмигнул.
– Есть хочешь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вложил в её руки ложку, а затем протянул миску с ещё тёплой кашей.
Девочка отвернулась, не желая принимать еду из рук врагов.
– Не упрямься, котёнок, поешь. Твоему papa[6] не понравится, если ты исхудаешь как щепка, – ласково произнёс юноша и чуть слышно добавил: – и mama тоже.
В фиалковых глазах девочки появились слёзы. Перелившись, они потекли по перепачканному личику. Всхлипывая, она потянулась к миске с кашей.
Воины отвернулись, делая вид, что ничего не замечают, но на душе у многих из них стало муторно. Ещё не совсем очерствевшие сердцем, они вспомнили собственные семьи. Нападение на ведовскую обитель было бесславным деянием, и они радовались, что им повезло. Благодаря случаю их руки не были обагрены кровью убитых женщин и детей, которые не оказали никакого сопротивления во время резни.
_________________________
[1] шаперон (chaperon) – средневековый головной убор, состоящий из капюшона и оплечья.
[2] «Жена на месяц» Френсис Бомонт
[3] Как аукнется, так и откликнется!
[4] Афродита Урания – в древнегреческой мифологии покровительница однополой любви.
[5] эскофль (escoffle) – средневековая охотничья одежда с широкими рукавами.
[6] Papa (с исп. яз.) – отец