После праздничного ужина наши путешественники решили прогуляться и продолжить свои развлечения в городе. Выяснив, что Цветанка ни разу не была на представлении настоящих комедиантов, они отправились в местный театр и, чтобы добраться туда, граф арендовал у гостиницы карету.
Нарядный экипаж с толстяком-кучером в роскошной ливрее, отделанной золотым позументом, вызвал у Цветанки ощущение, что она Золушка, спешащая на бал. Эта сказка на Ойкумене была не менее популярной, чем на Земле и Юлиан, догадавшийся по её личику, о чём она думает, склонился к её ушку. «Моя дорогая принцесса, чего бы мне это ни стоило, но я достану тебе настоящие хрустальные туфельки», – пообещал он с лукавой улыбкой на губах, и сияющая девушка снова ему поверила.
Поскольку на вечернее представление ещё было слишком рано, компания свернула к новомодному заведению, которое им посоветовал кучер – несмотря на всю свою важность, он оказался жутко болтливым.
В небольшом кафе с уличной террасой чудак-хозяин потчевал посетителей необычными напитками, и Юлиан в одном из них опознал кофе, и пока он смаковал его глоток за глотком, остальные налегали на горячий шоколад, мороженое и вина со специями. Наконец, сытые до невменяемости, они отправились в театр и, найдя свою абонированную ложу, расселись по местам.
Юлиан тоже впервые оказался в средневековом театре и с любопытством огляделся по сторонам. К его удивлению, он мало чем отличался от своих помпезных собратьев на Земле. Разве что сцена не имела привычного занавеса, а в остальном было всё то же самое: сияющие хрустальные люстры, приподнятые ряды партера с бархатными креслами, роскошные ложи для богатых и балкон со стоячими местами для бедных театралов.
Время шло, а представление всё не начиналось. Наскучив ожиданием, путешественники начали переговариваться между собой, не обращая внимания на то, что творится в зале, а зря.
Театр бесшумно наводнили молчаливые тени в серой форме со сдвоенными звёздами на коротких плащах. Затем створки дверей распахнулись, и на центральную дорожку вступил подтянутый мужчина лет сорока, одетый в строгий военный мундир, единственным украшением которого была усыпанная бриллиантами четырехконечная звезда на чёрной шёлковой ленте. Он обвёл притихший партер холодным взглядом и повернулся к ложам. Найдя ту, что нужно, он недобро прищурился и широким шагом устремился в её направлении.
Когда занавес в их ложе резко отлетел в сторону, молодые люди, вскочив, схватились за оружие, а Вагабундо потихоньку сполз вниз и потянулся к ножу, спрятанному в голенище сапога.
– Сударь, что вы себе позволяете?! – проговорил де Фокс, возмущённый бесцеремонным вторжением чужака и нашествием людей в сером. Но тут Руника упала на колени, и он замолчал, уже догадываясь, кто этот мужчина с властным выражением лица.
– Ваше величество! – испуганно вскрикнула она, глядя на пришельца, как на привидение.
Юлиан и граф поспешно убрали мечи, а приор, выползший из-под кресел, продемонстрировал охране пустые руки.
– Господа, не возражаете, если я вас немного потесню? – с сарказмом проговорил король Эдайна Эвальд Второй и, не дожидаясь разрешения, направился к Аделии. – Мадам! Вижу, вы пребываете в добром здравии, чему я несказанно рад.
Наконец догадавшись, кто такая их предводительница, огорчённый Вагабундо ругнулся про себя. Он знал, что королева из Ведьминских кругов, но его смутила её молодость, – ведь донесения говорили, что венценосная чета Эдайна почти одного возраста.
– Эвальд!.. Сир, что вас привело сюда? – чопорно кланяясь, проговорила красавица-ведьма со странной смесью радости и досады.
– Да вот, проходил мимо, дай думаю, загляну к жене. Вдруг она уже забыла, как я выгляжу, – съязвил король. – Но я рад, что ты ещё помнишь моё имя.
– Эвальд! – укоризненно воскликнула Аделия, но король отвернулся от неё и бросил оценивающий взгляд на Цветанку. В своём розовом платье она походила на полураспустившийся бутон розы и была необыкновенно хороша.
Подхватив юбку, девушка поспешно присела в глубоком книксене, которому ещё в детстве её научила мать, и замерла, не зная, что делать дальше.