– По коням! – рявкнул капитан, видя, что его люди замешкались. – Не отставать, негодяи! Если что случится с гостями их величеств, я лично сдеру с вас шкуру!
***
Оказавшись наедине, некоторое время венценосная чета ехала в полном молчании, а затем король швырнул амулет на колени Аделии.
– Мадам, я мирился с тем, что вы плохая жена, но надеялся, что вы хорошая мать, – произнёс он с тихой яростью и, переведя дыхание, добавил: – Но вы и здесь не оправдали мои ожидания. Когда я поддался на ваши уговоры и отдал нашу дочь в ведовскую обитель, я надеялся, что она будет в безопасности.
– О, боги! – вскрикнула Аделия и её потемневшие глаза, казалось, заняли пол-лица. В панике она вцепилась в мужа и тряхнула его за лацканы мундира. – Что?!.. Что случилось с Аннет?.. Сир, не молчите!
С непримиримым выражением на лице король оттолкнул её руки и отвернулся к окну кареты.
– Эвальд, это слишком жестоко! Умоляю, скажи!
Подхватив пышные юбки, Аделия попыталась упасть на колени, но король схватил её за талию и снова усадил на диванчик.
– Не унижайтесь, мадам. Это бесполезно.
– Хорошо, – пробормотала Аделия. В страхе за жизнь дочери она сидела как на иголках и не спускала с мужа молящих глаз, борясь с яростным желанием обернуться зверем и вырвать ему глотку.
Наконец она не выдержала:
– Дорогой, хотя бы ответь, Антуанетта жива?
Король смерил её долгим взглядом и, сменив гнев на милость, нехотя уронил:
– Да.
Зная по опыту, что дальше спрашивать бесполезно, Аделия прислонилась ноющим затылком к спинке диванчика, и обессилено закрыла глаза. Несмотря на радостное облегчение, тревога не ушла, и её рука судорожно сжимала амулет. Она хотела бы связаться Верховной ведьмой и выяснить подробности того, что произошло в обители, но это был необоснованный риск. Свет от работающего амулета не скроешь, а король на дух не переносил колдовство. К тому же верховная жрица могла снова проигнорировать её вызов, как она делала это в последнее время.
Чеканный профиль мужа, застывшего как изваяние, вызвал в душе Аделии неприязненное чувство и даже больше. Под влиянием только что пережитого потрясения её любовь к нему иссякла, и сейчас она ненавидела его почти так же сильно, как в начале их женитьбы, когда Эвальд II из династии Бертольдов[1], подчиняясь давлению могущественных жриц Всеобщей матери[2] был вынужден взять её в жёны. Таким образом Ведьминские круги хотели упрочить свои пошатнувшиеся позиции, а молодой король надеялся заполучить их поддержку в борьбе за престол.
При этом ни одна из сторон и не думала считаться с чувствами двадцатилетней Аделии де Линь, которой выпал «счастливый» жребий – стать королевой Эдайна. Стоило только ей заикнуться об отказе, и Верховная ведьма тут же пригрозила, что отберёт у неё ведовской камень, а поскольку страх оказаться парией среди своего племени исподволь прививался эриатам с малолетства, то она не выдержала характер и сдалась, о чём потом ещё не раз пожалела.
Особенно тяжело высокородной красавице-ведьме, привыкшей к вольной жизни, пришлось на первых порах. Избалованная родителями и всеобщим поклонением мужчин высшего общества, где вращалась их семья, она с трудом выносила тяготы подневольной жизни при королевском дворе. Вдобавок само замужество не принесло ей радости и это ещё мягко сказано.
Эвальд и в молодости был мрачен и невыносим с теми, кто имел несчастье вызывать его неудовольствие. Что уж говорить про ту, что навязали ему в жёны.
На радость недругам, король открыто показывал, что с трудом терпит присутствие своей королевы. На первых порах он не стеснялся унизить её при всех и даже влепить пощёчину из-за какой-нибудь надуманной придирки. Правда, красота жены со временем смягчила его сердце, и он перестал оскорблять её на людях, но до того она вдосталь хлебнула унижений.
Поначалу самолюбивая красавица-ведьма, страстно ненавидя мужа, мечтала лишь об одном – приручить его, чтобы иметь возможность отомстить и, хотя это было нелегко, она добилась своего, применив в постели все умения, приобретённые на шабашах. Но когда наступило время для мести, вдруг вскрылась неприятная истина: она не хотела причинять ему зло.