Оставшись наедине, иезуиты переглянулись и разом вздохнули. Старший огорчился отъезду синеглазой красавицы-ведьмы, а младший наоборот обрадовался, – его отпустило чувство неотвязной вины, и он был готов петь от счастья.
ГЛАВА 13-2
Плохие новости. Сложности семейной жизни
По дороге к королевскому дворцу Аделию перехватила курьерская служба Ведьминских кругов. Молоденькая, но очень серьёзная эриата вручила ей послание с требованием незамедлительно явиться пред светлые очи Верховной ведьмы. Аделию взяла досада – будь вызов экстренным, тогда бы к ней обратились по прямой связи. Не зная, какое из зол предпочесть, она заколебалась. С одной стороны, морок, наведённый на фрейлину, вот-вот должен был рассеяться, и её отсутствие во дворце могло вылиться в большой скандал. С другой стороны, игнорирование приказа Верховной ведьмы грозило ей не меньшими неприятностями.
После недолгих раздумий Аделия повернула кобылу на дорогу, ведущую туда, где остановилась верховная жрица.
В столичном Гленцене было несколько ведовских обителей. Одна из них находилась совсем близко от королевского дворца, но Верховная ведьма выбрала самую дальнюю из них. Правда, Аделия не увидела в этом какого-либо умысла с её стороны. Ведь это была легендарная обитель, которая с незапамятных времён относилась к высшему кругу посвящения и славилась тем, что здесь всегда жили ведьмы, занимающиеся научными изысканиями. Неистребимая бюрократия упразднила старое название обители, но её всё равно называли Академией ведовства и колдовства, и это действительно была высшая школа по владению магическими приёмами.
Ступив под знакомые своды альма-матер, Аделия перестала злиться и почувствовала в душе былое волнение. С тех пор как она отсюда уехала, почти ничего не изменилось. Во всяком случае, на первый взгляд. В воздухе по-прежнему витали тонкие ароматы лекарственных трав, к которым примешивались резкие запахи химикалий, используемых в лабораториях. По коридорам сновали озабоченные воспитанницы в фартуках и колпаках, держа в руках непонятные приборы и склянки, чьё содержимое подчас вызывало рвоту. И над всем этим господствовало напряжение, идущее от множества магических источников малой мощности, которое вызывало неясное беспокойство и заставляло случайных посетителей беспричинно нервничать.
Перед входом к Верховной ведьме эриаты Тайной гильдии, проверяя чистоту намерений посетительницы, потребовали, чтобы она возложила руки на алтарь Времён года. Кипя от раздражения, Аделия подчинилась, но лишь молодость и явная неопытность нахальных девчонок удержали её от нестерпимого желания влепить им по магической оплеухе. Ведь было видно, что они прекрасно знают, кто она такая.
Разрешающие руны вспыхнули голубым огнём, и Аделия с каменным выражением лица кивнула сотрудницам Тайной гильдии. Она шагнула через порог и огляделась. Здесь тоже ничего не изменилось и её раздражение пошло на убыль. В пышных покоях было по-прежнему тепло и светло от многочисленных горящих свечей. Верховная ведьма жила по старинке и не признавала новомодного газового освещения и прочих современных штучек, но она не была ретроградкой и не препятствовала их использованию.
Вопреки обыкновению, Верховная ведьма не работала за письменным столом, обложившись чуть не с головой свитками и книгами, а дремала в кресле, закутавшись в тёплую шаль. Почему-то это встревожило Аделию, и она внимательно вгляделась в усталое, но по-прежнему прекрасное лицо.
Верховная жрица слегка улыбнулась.
– Не беспокойся, детка, со мной всё хорошо, – проговорила она и открыла глаза, такие же синие, как у Аделии. В своё время поговаривали, что они родственницы, но Верховная ведьма всегда отрицала их родство.
Подплывшая золотая руна, мягкая как котёнок, ткнулась в ладонь Аделии. Это был знак благоволения и разрешение приблизиться. Опустившись на колени, она почтительно поцеловала руку Верховной ведьмы.
– Долгих вам лет, госпожа.
– И тебе счастья и удачи, моё дитя. Зови меня по-прежнему матушкой.
В памяти Аделии вспыхнули картины детства, проведённого в ведовской обители, и она невольно растрогалась.
– Спасибо на добром слове, матушка.
Верховная ведьма указала на диванчик, стоящий напротив её кресла.