– Да… о, боги! Не верю своим ушам! Неужели ты признался мне в любви?
– Прости! Понимаю, это глупый и нечестный поступок по отношению к тебе, но не смог удержаться, – покаялся король.
– Не грусти, моя любовь. Спасибо тебе за всё, что было.
– Хочешь, чтобы меня окончательно загрызла совесть?
– Я не в обиде. Встреться мы по-другому, между нами не было бы столько лжи и вражды, – с задумчивым видом проговорила Аделия и улыбнулась. – Жаль, что ухожу, но всё равно я счастлива. Теперь можно смело умирать на чужбине.
– Только попробуй, чёртова ведьма! В таком случае я сам прикажу тебя казнить. Никуда и ходить не нужно.
Аделия засмеялась и шутливо взъерошила коротко стриженые волосы мужа.
– Сделай милость! Ты избавишь меня от кучи предстоящих проблем.
Когда она уже засыпала, король вдруг проговорил:
– Мa chérie, останься дома. К рогатому Источник! Пусть он сам справляется со своими проблемами.
– Эвальд, ты же знаешь, что поставлено на кон, – она сонно улыбнулась и, перевернувшись на живот, обняла подушку.
– В случае чего, с божьей помощью мы снова справимся с вампирами.
– Будь реалистом, дорогой! Вам не справиться без помощи Ведьминских кругов, а они вашими стараниями совсем в загоне и вряд ли смогут повторить прошлый подвиг. Поэтому остаётся только одно, выполнить просьбу Источника и надеяться на его милость.
– Знаешь, я до последнего не верил в нашу разлуку. Всё казалось, что найдётся другой выход.
– Так не бывает, чтобы волки были сыты и овца целы, – сочно зевнув, ответила Аделия и сердито подумала: «К чему эти запоздалые сожаления? Какая разница сгину я в Ночном королевстве или буду заперта в монастыре? – она скривилась. – Кстати, ещё неизвестно, как надолго. Вдруг новая королева окажется ревнивой и потребует моей крови?»
Спустя некоторое время уже Аделия легонько тряхнула мужа за плечо.
– Эвальд, ты спишь?
Он приоткрыл один глаз и ворчливо ответил:
– А что бы ты хотела услышать?
– Дорогой, пообещай, что позаботишься об Антуанетте.
– Хорошо, – отозвался он. – К чему этот разговор? Как будто я враг родной дочери.
– Подожди, это не всё.
– Ну? – буркнул король, наперёд зная, что от него потребуют, а ему очень не хотелось связывать себя обещаниями относительно Ведьминских кругов.
Но Аделия была настроена решительно и не собиралась отступать.
– Сир, поклянитесь жизнью нашей дочери, что больше не допустите убийства ведьм, – в её голосе прозвучали просящие нотки. – Эвальд, не спешите избавляться от нашего племени.
– Хорошо, – король поморщился. – Ладно-ладно! Не пили меня взглядом! Во всяком случае, я постараюсь максимально смягчить процесс перехода.
– Спасибо, сир.
– Кстати, в ближайшее время Антуанетта примет католичество.
Аделия удивилась. Для неё было внове, что муж делится с ней планами.
– Если тебе нужно моё согласие, я не возражаю. Понимаю, что это необходимо для её же блага. Спокойной ночи! – она положила голову на его плечо и удивлённо приподняла брови. – Что такое? Я думала, ты хочешь спать.
– Уснёшь тут! – фыркнув, ответил король и со скрытой насмешкой добавил: – Нет уж, не убирай руку, распутница.
– Простите, сир, привычка, – Аделия хихикнула и прижалась к мужу. С лёгким придыханием она медленно прошлась по эротическим зонам знакомого до малейшей родинки тела. Король не выдержал и застонал от удовольствия.
– Сир, я восхищена вашими возможностями, но не стоит перенапрягаться. Пора подумать о здоровье, – вкрадчиво пропела она и пустила в ход самые изощрённые приёмы из своего арсенала по соблазну.
– Ах ты, наглая ведьма! Намекаешь, что я уже слаб, как мужчина?
– Ну, что вы, сир, даже в мыслях не было!.. О-о, моя любовь!
Несмотря на расслабленное состояние, Аделия не сразу уснула, и некоторое время перебирала в уме детали разговора с Верховной ведьмой и мужем. Неожиданно её мысли вильнули в сторону, и она с интересом подумала, какой любовник получится из графа де Фокса. «При его богатом опыте, наверняка он хорош в постели». Спохватившись, она виновато покосилась на спящего мужа. «Прости, Эвальд! Что-то я устала от хождения по краю, – она усмехнулась и закрыла глаза. – Похоже, я до тошноты объелась пирогом супружества. Всё! Хочу на волю. Если бы не дочь, сбежала бы немедля».