«Тринадцать Ведьминских кругов! – ахнула Верховная ведьма, чувствуя, как разгорается надежда. – Может, ещё не всё потеряно?»
– Не поможете мне, молодой человек? Всё же возраст сказывается.
– О чём вы, госпожа? Такую красавицу впору замуж выдавать! – воскликнул Юлиан, учтиво подхватывая Верховную ведьму под руку.
Она улыбнулась.
– Барон де Фальк, я уже наслышана, что вы дамский угодник.
– Тсс, госпожа! Это секрет, – сказал Юлиан, состроив умоляющую физиономию, и поцеловал руку девушки. – Ни слова об этом моей жене! Иначе, меня постигнет участь Отелло… тьфу! Дездемоны.
Цветанка смерила его укоризненным взглядом, и янтарные глаза юноши весело блеснули.
– Шутка, моя любовь!
– Я и не сомневаюсь, мой дорогой, – повернув голову, девушка сладко пропела: – Господин де Грамон, не составите мне компанию?
– С удовольствием, миледи! – подкрутив усы, бравый капитан подхватил Цветанку под руку, и Юлиану не оставалось ничего другого, кроме как скрежетать зубами, глядя на мило воркующую парочку.
– Отелло и Дездемона… я не знаю таких. О ком это вы, барон? – полюбопытствовала Верховная ведьма, видя, что страсти накаляются.
– Это персонажи пьесы одного талантливого, но пока безвестного драматурга. Если вам интересно, я перескажу сюжет.
– Да-да, сударь! Пожалуйста, расскажите! – наперебой проговорили придворные дамы, стайкой окружившие их, с недавних пор юноша прославился как выдумщик занимательных историй.
– Так кто автор этой замечательной пьесы? – спросила зачарованная Верховная ведьма, выслушав трагический финал с удушением несчастной Дездемоны ревнивым мавром.
– Уильям Шекспир, госпожа.
Утирая слёзы, придворные дамы недоверчиво переглянулись.
– Не может быть, чтобы мы не знали такого талантливого господина.
– О сударь! Лучше сразу признайтесь, что вы сами сочинили эту пьесу, – прощебетала мадам де Ториньи, прижимаясь к боку Юлиана.
Темноглазая живая брюнеточка незамедлительно воспользовалась отсутствием Цветанки, не теряя надежды заполучить его в любовники.
– Увы, милые леди! Как мне ни лестно, но я вынужден отказаться от чести быть автором.
– Хорошо, барон! Я запишу вашу пьесу под псевдонимом. Как вы говорите, Уильям Шекспир?
– Мадам, честное слово это не я!
– Хорошо, барон! Но мы остаёмся при своём мнении, – засмеялись легкомысленные красавицы. – Путь неблизкий, расскажите нам ещё что-нибудь.
– Хорошо. Как вы относитесь к призракам?
Всеобщий испуганный стон показал, что к ним относятся с должным почтением.
– Belle femme! Не нужно падать в обморок! Берите пример с мадам де Ториньи, – предусмотрительно воскликнул Юлиан, видя, что некоторые предприимчивые дамы собираются рухнуть в его объятия. – Поверьте, это был благородный призрак. Юному принцу Гамлету явился его умерший отец…
– О, какой пассаж! Бедный мальчик!
– Скажите, как он выглядел?
– Конечно же, он был красавцем! Это же принц, – безапелляционно заявила мадам де Ториньи и Юлиан, улыбнувшись, поцеловал её ручку.
– Вы правы, мадам. Принц не может быть уродом.
Ответом ему был томный взгляд.
– Барон, зовите меня по имени.
– Merci! Je vous remercie, Иветта!.. Итак, на чём мы остановились?
– На призраке, барон.
– О да!
«Блин! Самый настоящий плагиат!.. Вот и кто я после этого? Бедный Йорик, бедный Шекспир!» – огорчённо подумал Юлиан, когда завершил свою вариацию байки о датском принце. Затем он плюнул на угрызения совести, решив, что его причастность не так уж важна, поскольку сочинения будут по-прежнему числиться за господином Шекспиром. Чтобы подстраховаться, он взял слово с Иветты де Ториньи, держательницы литературного салона и заядлой любительницы театра, что она запишет эти пьесы под псевдонимом и ни словом не намекнёт на его имя. Впоследствии графиня сдержала своё обещание и, дав волю воображению, кое-что присочинила сама.
Верховная ведьма, сославшись на дела, куда-то исчезла и к великому облегчению Юлиана Цветанка вовремя оставила своего воздыхателя и, оттеснив недовольных соперниц, взяла его под руку. Торжествуя, он поздравил себя с тем, что выдержал характер. Ему очень не хотелось портить отношения с капитаном де Грамоном, вызывая его на дуэль. Но он сердился. В последнее время девушка слишком часто пользовала его горькой пилюлей ревности.