«Пора предупредить цыплёнка, чтобы завязывала со своими глупостями», – подумал Юлиан.
Сказано-сделано. Не откладывая дело в долгий ящик, а попросту боясь, что утеряет решимость, он отвёл жену в сторонку и… закатил ей форменный скандал.
Но на Цветанку нашёл дух противоречия. Вместо того чтобы повиниться, она, уязвлённая его невниманием, тоже сердилась и сыпала ответными обвинениями. В общем, они разругались в пух и прах.
– Блин! Если ты без ума от де Грамона, то так и скажи. Я не буду путаться у вас под ногами!
– Если тебе милей размалёванные пиявки, отправляйся к ним и развлекай их дальше, а я как-нибудь обойдусь!
– Вот как? – пылая праведным гневом, Юлиан бросился прочь, не слушая зова опомнившейся девушки.
Бег под тёмным пологом леса, наполненным таинственными звуками – испытание не для слабонервных, но юноша, ведомый странным чувством, ни на что обращал внимания. Несмотря на полную темень, он ни разу не запнулся ни об узловатые корни древних исполинов, ни о камни, попадавшиеся на его пути, и легко перепрыгивал через встречающиеся ручьи и небольшие речки. Опомнился он только тогда, когда выскочил к жертвеннику и понял, что вернулся в священную рощу.
«Вот придурок! Зачем я бросил цыплёнка? А вдруг она заблудится и попадёт в беду?» – заволновался Юлиан.
– Финист, возвращайся и присмотри за Цветанкой, – приказал он соколу, опустившемуся на его плечо, и тот снова сорвался в полёт.
Протяжный стон, полный нечеловеческой муки, заставил его вздрогнуть и насторожиться. Юноша потянулся за оружием, но передумал, и его кожа засияла. Вслед за этим выражение его лица разительно изменилось и в его облике проглянуло совсем другое существо – загадочный двойник Юлиана, который живо интересовался его судьбой.
– Кто здесь? – властно спросил он.
– Это я, господин.
С земли поднялся рогатый призрачный силуэт и, не решаясь подойти, замер в отдалении.
Двойник Юлиана удивлённо приподнял брови.
– Жив, курилка! А я уж думал, ты отдал концы.
– Мой господин, как только взойдёт солнце, я умру.
– Ну, это мы ещё посмотрим! – юноша усмехнулся, и на мгновение вокруг него разлилось сильнейшее сияние.
– Ареа, миаль, диа борес – звучно произнёс он и древний бог, упав на колени, испуганно сжался, чувствуя в душе сложную смесь чувств: трепет и страх, восхищение и преклонение, но главными были радость и гордость, что ему выпала честь быть замеченным таким удивительным существом.
– Ариа, летайда! Амиа до бева лисуф!
– Ри!
– Ер, летайда, – прошелестел Рогатый бог и, приблизившись к своему могущественному собеседнику, растерянно заморгал глазами. – Простите, господин. Я не силён в верхнеэльфийском.
– Что ж, а я в силу физических ограничений не слишком силён в мысленной речи. Давай поговорим на языке людей, – мягко проговорил юноша. Он по-прежнему был окружён сиянием, но уже не таким сильным. Опустившись на жертвенник, он похлопал по липкому от крови камню.
– Присаживайся, Цернунн.
_______________________________
[1] Никейя – старое название Ниццы.
ГЛАВА 15-2
Видя, что Рогатый бог колеблется, он усмехнулся.
– Ежегодная смерть, удовольствие не из приятных. Не так ли?
– Да, мой господин, но так уж придумали люди, – отозвался бог и, не утерпев, спросил: – Вы к нам надолго?
– Не имею понятия. Зависит от того, как сложатся дальнейшие события. В вашем мире я связан по рукам и ногам хрупкой формой человека и потому вынужден соблюдать навязанные правила игры.
– Понятно, – задумчиво протянул Рогатый бог и, спохватившись, низко поклонился. – Господин, простите старика. Мы все очень рады вашему прибытию.
– Спасибо, Цернунн. Не стой, в ногах правды нет. Мне тоже любопытно побывать в устойчивом магическом мире и познакомиться с его талантливым создателем и обитателями. Хотя некоторым эльфам не мешало бы всыпать за враньё и хамское поведение. Люди-ключи, отпирающие двери между мирами. Надо ж было такое придумать!
Юноша иронично хмыкнул и, видя, что он не сердится, Рогатый бог приободрился.
– Это не со зла, мой господин! Светозар выполнял приказ нашего творца.
– Изобретательный слуга, – бесстрастно отозвался двойник. – Только слегка переусердствовал в своем стремлении услужить. Если бы Юлиан по его милости попал в настоящую беду, ему бы это дорого обошлось.
– Честное слово, господин, Светозар – хороший мальчик! Просто он скучает и иногда его заносит по молодости лет.