Видя, что Рогатый бог расстроился, юноша дружески похлопал его по узловатой когтистой руке.
– Не переживай, старик. Я не в обиде. В конце концов, это было полезное путешествие для моей человеческой марионет…для моего сына, – поправился он и его горящий взгляд уставился в усталое морщинистое лицо древнего бога. – Твоё служение людям окончено, но ты мужественно держался до самого до конца. Поэтому я хочу что-нибудь сделать для тебя. Выбирай. Можешь присоединиться к богам Равновесия в вашей параллели времени, а можешь войти в мою свиту.
Выбитый из колеи Рогатый бог нервно стиснул пальцы рук. Он совсем растерялся.
– Господин, это слишком щедрое предложение для такого захолустного божка, как я. Тем более, я не знаю, как я могу вам послужить…
На лице юноши промелькнуло явное расположение.
– Ты сделал правильный выбор, Цернунн. Относительно службы не беспокойся, пока все места вакантны. Ведь я только формирую свой двор. Но ничто не даётся даром. Чтобы попасть ко мне, ты должен пройти предварительный отбор и доказать свою верность.
Но Рогатый бог его удивил. Опустившись на колени, он умоляюще заглянул в его лицо.
– Не гневайтесь, господин. Я невежественный старик, у которого единственное желание – это остаться дома и снова служить людям.
Юноша смущённо улыбнулся. Черты его лица смягчились, и он стал неотличим от Юлиана.
– Вот дурак! Вечно я принимаю желаемое за действительное. И всё же подумай, Цернунн, прежде чем отказаться.
Заметив, что свечение иссякает, он озабоченно добавил:
– Поторопись! Я не могу слишком долго задерживаться в этом теле, сосуд слишком хрупок. Скоро я уйду, и ты рискуешь остаться ни с чем.
– Простите, господин, но я выбираю Ойкумену, – с трепетом ответил Рогатый бог.
Повинуясь нетерпеливому жесту, он поднялся с колен и, ссутулившись, нервно переступил копытами. Хрустнул сучок, и он сильно вздрогнул.
«Замечательно! Всё идёт по плану», – насмешливо подумал двойник Юлиана, видя его волнение.
– Да будет так! Не переживай, Цернунн. Я не настолько самолюбив, чтобы сердиться на бога, всей душой преданного своей земле. Только учти, возврата к прошлому больше нет. Понимаешь, к чему я веду?
– Да, господин! Я знаю, нейтралитета больше нет, и я должен выбрать одну из сторон.
– Увы! Цернунн, у меня нет времени, а у тебя – выбора. Сейчас твоя душа во тьме, ты обижен и желаешь мести.
– Да, мой господин. Поэтому я согласен на тёмную сторону служения, – чуть слышно ответил Рогатый бог и сжал задрожавшие пальцы.
– Что ж, это твоё право.
В руках юноши появилась пальмовая ветвь и вспыхнула нестерпимо ярким светом. Под его воздействием Цернунн преобразился. Исчезла его призрачность и во весь свой огромный рост выпрямился страшный двурогий демон с горящими красными глазами.
– Красавец! – восхитился юноша и деловито добавил: – Церунн, отныне ты сатана Ойкумены. Под твоим началом будет местное адское воинство. Думаю, нет нужды напоминать, в чём заключается твоя служба. Кстати, в отличие от многих других повелителей тьмы у тебя не будет удобной отмазки в форме обиды на своего создателя. Поэтому всегда помни, это не только для людей, но и для тебя испытание грехом.
– Да, мой господин! Вы не пожалеете, о своём доверии! – рявкнул демон и с грохотом провалился в открывшуюся преисподнюю.
«Прекрасно! Цернунн малость простоват, но при должной обработке из него получится не менее ценный кадр, чем Ваатор у Лита. К тому же он никогда не изменит своему господину, – юноша холодно усмехнулся. – Думали переиграть меня, милейшие принцы? Воображаете себя виртуозами интриг? Ну-ну, самонадеянные плуты! Поживём-увидим, на чьей улице будет праздник».
Он подошёл к растерзанному белому оленю и толкнул его останки носком сапога. На его лице появилось раскаяние. «Прости, зверь! Как вместилище бога ты заслуживаешь лучшей доли, чем быть убитым людьми, а затем съеденным вампирами». Присев, он коснулся не тронутой волками-оборотнями морды оленя и, дождавшись, когда он оживёт, заглянул в его испуганные глаза. «Не бойся, малыш! Кроме старости, больше никто и ничто не посмеет отобрать у тебя жизнь».
Олень дёрнулся и, вскочив на ноги, понёсся в спасительный лес. «Живи долго и счастливо, Бэмби!» Подняв руку, юноша помахал ему вслед. Не обращая внимания на фавнов, фей и прочих духов, воскресших вместе с оленем, которые толпились в отдалении, не решаясь приблизиться к нему, он нашёл взглядом огненную змею людской процессии.
– Ладно, хватит заниматься благотворительностью. Пора вернуть ребёнку его лягушачью шкурку, – пробормотал он и приказал: – Вионет, возврат к исходной точке, без временного поглощения.