– О, Всемогущий Аллах! Хабиб, ты цел?
– Ну, да!.. – на всякий случай юноша проверил свои ощущения. – Думаю, особых повреждений нет. Если что добавилось после вчерашней драки, то немного, – он оглядел себя, – чего не скажешь о новой рубашке. Если я такими темпами буду изводить гардероб Курта, то скоро он пошлёт меня ко всем чертям, а жаль. Представляешь, этот жмотина не дал мне свой жилет, заявив, что это работа какого-то знаменитого портного, который уже сыграл в ящик и новые вещи уже не у кого заказать, – грустно проговорил он.
Глаза девушки наполнились слезами.
– Какой жилет? Может, у тебя уже горячка? – пробормотала она и, не слушая уверений Юлиана, что с ним всё в порядке, принялась его ощупывать. – Муж мой, если тебя сильно ранили, я никогда не прощу себе такую глупость…
– Цыплёнок, перестань щекотаться! – не выдержав, юноша хихикнул, а затем прижал её к себе. – Прекрати реветь, дурочка! Я же сказал, что это одни царапины.
– Тогда почему так много крови?
– Видимо, задеты капилляры, но это не страшно. Немного покровят и перестанут.
– Про-о-ости! Хабиб, я не знала, что это какое-то чудовище, а не человек!.. Иначе я бы никогда с ним не заговорила-а!
– Нашла из-за чего расстраиваться! Я бы тоже не догадался, что это оборотень.
Вернувшийся сокол покружил над ними, а затем сел девушке на плечо и что-то успокоительно заклекотал.
– Умница, Финист! Сразу понял, что ты нуждаешься в моральной поддержке, – похвалил его юноша. – Ну, а где народ? – спросил он, и сокол снова сорвался в полёт.
– К-как думаешь, кто он такой этот оборотень и что ему было нужно от меня? – спросила немного успокоившаяся девушка.
– Понятия не имею! И вообще, нашла, кого спрашивать! Это же твой знакомый, – проворчал Юлиан и требовательно протянул руку. – Дай его сюда!
Цветанка судорожно сжала рубиновую капельку, но затем безропотно сняла кулон с шеи и положила на его ладонь. Правда, когда он швырнул его на каменную плитку дорожки и приготовился раздавить каблуком, она не выдержала и зажмурилась. Девушка сознавала, что кулон несёт в себе угрозу, и тем не менее расставание с ним было для неё равносильно расставанию с семьёй.
– Гляди-ка, это даже не камень! – удивился Юлиан.
Действительно, это оказался не шлифованный рубин, как они предполагали, а стеклянная колбочка, наполненная кровью. Когда крохотный сосуд треснул, она алой кляксой растеклась по светлой плитке, а затем вдруг превратилась в паука, который бросился бежать. Догнав мерзкое насекомое, юноша раздавил его, а то что осталось на всякий случай прижёг спичками. Выпрямившись, он повернулся к Цветанке, и довольство на его лице сменилось испугом. Бездыханная она лежала на земле.
Как только кровавый паучок погиб, свет перед глазами девушки померк, а когда она пришла в себя, Юлиана рядом уже не было. Не было и садика, в котором они встретились. Непонятно каким образом её занесло в совершенно жуткое место. Куда ни кинь взгляд, простирались топкие слизкие болота, поросшие редкими голыми деревьями. По блекло-зелёному низкому небу неслись какие-то больные тучи, похожие на гнойные нарывы. Отвратительный пейзаж действовал настолько угнетающе, что к испугу девушки добавилось чувство безысходности. Ко всему прочему задул резкий холодный ветер с колючим снегом.
Зябко кутаясь в платок, Цветанка глянула себе под ноги и резко отшатнулась. Она стояла на краю разверстой глубокой могилы и на её дне шевелились белесые клубки червей. Почему-то она знала, что это именно могила, а не просто яма, и она предназначается именно ей и никому другому.
– Ничтожество! Как ты посмела? – гневно вопросил знакомый женский голос. – Будь ты трижды моей крови, я не позволю тебе своевольничать!
– Аллах мне свидетель, я не сделала ничего дурного! – выкрикнула Цветанка.
– Лгунья! Ты только что погубила мой риалон!
– Госпожа, я его не трогала!
– Ты или твой дружок, мне без разницы, – сказал всё тот же голос, и чья-то рука толкнула девушку в спину.
Невидимка действовала расчётливо. Некоторое время Цветанка балансировала на краю глубокой ямы, отчаянно борясь за свою жизнь, и когда ей показалось, что она не упадёт, её снова толкнули в спину. Не сильно, но этого хватило, чтобы она вновь оказалась на самом краю могилы. Девушка не сдавалась, страх быть заживо похороненной придавал ей силы.