– Бывало в половодье, моя бабушка говаривала: «Глеб, не всё то, что проплывает мимо, нуждается в спасении».
Ведьмочка рассердилась.
– Это ты к чему?
– Сама соображай, пустомеля!.. Эй! Будь внимательней, рыжая, а то пустишь мои труды на ветер, – молниеносным ударом Долгорукий, срубил голову дюжему носферату, возникшему за её спиной.
– Да пошёл ты!..
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты неблагодарный поросёнок?
Получив новый залп ругани, он пренебрежительно усмехнулся.
– Фу! От горшка два вершка, а ругаешься как сапожник. Где только таких поганых слов набралась?
– Дать адресок?
– Не-а, тебе он нужней.
Заметив, что к ним спешит один из её спутников, Долгорукий скользнул в сторону.
– Чего это долговязый сеньор выглядит таким нерадостным? Уже успела ему нахамить? – поинтересовался де Фокс, отбиваясь от наседающих носферату.
– Ага! Долго что ли умеючи? – ведьмочка с остервенением пнула мальчишку-носферату, подкравшегося к ней. – Ты-то куда лезешь, паразит?! А ну, брысь домой к своей мамке-упырихе!
– Тетёнька, я вампир, а не какой-нибудь упырь! – обижено воскликнул шустрый черноглазый мальчишка лет десяти.
– Я тебе поговорю! Пошёл вон, мелочь пузатая, пока я тебя не поджарила! – Руиса весело фыркнула. – Ой, недоумок! Видите ли, он вампир! Нашёл чем гордиться, а знаешь, что теперь ты навсегда останешься такой мелочью?
– Дура ты, и не лечишься! – буркнул мальчишка и, шмыгнув носом, попятился прочь. – У, ведьма! Всё ты врёшь! Я обязательно вырасту и стану таким же, как все остальные, – сверкнув глазами, он бросился бежать. – Ведьма, страшная как грех, прокати на помеле! Ждёт тебя чёрт на Лысой горе…
Нескладный стишок оказался неприличным до крайности.
– Ах ты, мелкий гадёныш! Сейчас догоню и так вытяну файерболом пониже спины, что мало не покажется!
По запальчивости ведьмочка бросилась следом за мальчишкой, но де Фокс вовремя её отловил и заставил держать барьер, но её реакция не прошла незамеченной. Носферату, взявшие их в кольцо, недобро заулыбались.
– Смотрите, братцы, а ведьма-то как злится! Никак Девото угодил не бровь, а в глаз.
– Верно. Сучка любит полаять, но не любит получать сдачу той же монетой.
Со всех сторон на ведьмочку посыпались такие неприличные скабрёзности, что она попеременно то краснела, то бледнела от гнева, но при всём желании не могла перекричать своих обидчиков.
– Падаль! Заткните ваши грязные пасти! – зарычал де Фокс, видя, что рыжая девчонка вот-вот расплачется.
– Молчать! – вдруг поддержал его голос из темноты. – Как вам не стыдно? Вы воины или рвань подзаборная?
Услышав его, носферату примолкли, а затем зашушукались. Наконец, кто-то пробасил:
– Командир, вы бы слышали, как она обзывалась.
– Вот-вот! Она первая начала!..
– Было бы с кем церемониться! Это же ведьма!
– Заткнись, Джованни. Это такой недостаток, который лишь украшает красивую женщину, – заметил всё тот же голос. Из темноты выступил худощавый носферату, облачённый в чёрную храмовую форму, и учтиво поклонился Руисе. – Простите, прекрасная синьорина! Они простые ребята и не ведают, что творят…
Не договорив, носферату стремительно развернулся и снёс голову своему же товарищу, который имел неосторожность приблизиться к нему.
– А вот и десятый, отец, – удовлетворённо пробормотал он. – Теперь осталась только она, – и у него вырвался безумный смешок. – Эх, братишка! Я всё видел, дурачок! Это ж нужно было додуматься, чтобы строить глазки своей убийце…
– Эрвин Селсиньо!.. Умри, мразь!
Странный носферату шустро отскочил от Антония Центуриона и, передразнивая его, повёл шеей так, будто его душит тесный воротничок мундира.
– Господин полковник! Какая неожиданная встреча! – сказал он с вежливой издёвкой. – О Господи! Неужели вы хотите подраться со своим же товарищем? А как же наше воинское братство?