От села к селу паника разрасталась как лесной пожар. Со своей недосягаемой высоты луна удивлённо смотрела на процессии измученных людей, которые тащили на себе немногий скарб и плачущих грудничков, – дети постарше шли сами, цепляясь за юбки матерей. Бросив дома и имущество, крестьяне брели к ближайшим церквушкам, надеясь найти там защиту от вампирской резни.
***
Создание защитного купола, который делал их невидимыми, Раймонд Адлигвульф поручил ведьмам, понадеявшись, что его излучение, похожее на природное излучение многочисленных древних мегалитов, пройдёт мимо внимания разведчиков Царицы вампиров. Тем не менее заговорщики не теряли бдительности. Сменив облик, они то и дело срывались с платформы и безжалостно истребляли всё, что казалось им подозрительным. В основном, это были природные летуны: летучие мыши, совы и филины. Аделия попыталась было заступиться за несчастную живность, но Раймонд и его сомнительный союзник граф Виолента чуть ли не в голос заявили, что предпочитают превентивные удары.
Юлиан не находил себе места. Он гнал от себя тревожные мысли, что может быть уже поздно и с девушкой случилась беда. Наконец, он пробрался к самому краю платформы и, сев, глянул вниз. Под ними проплывали поля и леса, перевитые поблескивающими серпантинами рек и речушек, с нанизанными на них бусинами озёр. Иногда среди холмов мерцали цепочки странных огоньков, но стоило к ним приглядеться, как они тут же исчезали. Далеко, у самого горизонта, сияли загадочные перистые всполохи, высвечивающие ломаную линию гор.
Чародейка-ночь придавала открывающемуся пейзажу неизъяснимое очарование. Она рассеяла тревогу Юлиана, и он вдруг преисполнился уверенности, что у Цветанки всё хорошо. Откуда-то изнутри снова поднялось непостижимое чувство, и он с трудом преодолел порыв раскинуть руки и прыгнуть вниз, как сделал это в горах во время рыцарского турнира, а затем во время скачки на побережье.
«Интересно, что народ подумает, когда увидит меня в драконьем облике?.. Скорей всего тут же нападут, – его губы растянулись в невольной улыбке. – Пожалуй, не стоит, а то ведь могут по запаре и прибить».
Чтобы не поддаться искушению, он отодвинулся от края платформы и, ощутив знакомое присутствие, покосился на ведьмочку. Вопреки обыкновению она была молчалива и даже печальна. Подвинувшись, он обнял её за плечи.
– Ну? Чего ты приуныла, Руиса?
– Ненавижу тебя! – сказала она без особого накала чувств. – Нечего строить невинные глазки, будто ты ничего не понимаешь.
С завистью наблюдая за вампирами, то и дело срывающимися в полёт, ведьмочка оживилась.
– Скажи, а ты хотел бы летать как они?
– О да! Это незабываемое ощущение.
– Так говоришь, будто ты уже пробовал летать, – она пытливо посмотрела на него. – Ну-ка, сознавайся!
– Размечталась! – Юлиан легонько щёлкнул её по носу. – Будешь много знать, быстро состаришься. Впрочем, было дело, – он покосился на рыжую девчонку, умирающую от любопытства. – Насколько помню, в последний раз я летал, дай бог памяти!.. – на его лице появилось задумчивое выражение. – Ах, да! Лидия сказала, что в годик я вывалился из кроватки.
Смеясь, юноша заслонился от ведьмочки, которой отчего пришёлся не по вкусу его розыгрыш.
– Ой-ой! Руиса, прекрати драться, ты же спихнёшь меня вниз!.. Ой-ой! Ты даже не представляешь, какой это был захватывающий полёт!.. Нет, я не вру! Честное слово! Я помню все, что происходило со мной с самого рождения! Правда, правда!..
Расшалившись, они хохотали, как сумасшедшие, пока кто-то из лордов-вампиров не шикнул на них, мол, они не на прогулке и нужно вести себя потише.
[1] Devoto(в переводе с итал. яз.) – преданный слуга.
ГЛАВА 27-1
ГЛАВА 27
Схватка у цели. Родственные визиты
Они добрались до места, указанного перебежчиком, но вместо храма Рогатой луны внизу лежали руины некогда мощной крепости. Судя по густому зелёному пологу, основательно прикрывшему большую часть её внутренних строений, над этим прибежищем сов и летучих мышей пронеслось уже немало лет, – во всяком случае с тех пор, как его покинули люди.
Юлиан с недоумением посмотрел на мрачный памятник истории Ойкумены, от которого зримо веяло запустением и древней печалью.