_____________________________________
[1] Лабрадор-ретривер - популярная пород собак, - добродушные умницы по складу характера.
ГЛАВА 28-1
ГЛАВА 28
Божественный суд – акт второй
– Конечно же, примешь, куда ты денешься, – резко сказал Лазарь.
Юлиан насторожился. Он уловил, что отец предельно собран и подошёл поближе к нему. «Похоже, дело действительно серьёзное. Нужно спросить, могу ли я чем-нибудь помочь», – подумал он озабоченно, но Аспид его опередил:
– Эль-Эльйон, я знаю, мне нет прощения, и всё же поверьте, не было никакого заговора, а лишь желание подстраховаться на случай будущей проблемы.
– Свежо предание, да верится с трудом. Итак, зачем вы похитили Юлиана?
– Поверьте, в похищении вашего сына не было злого умысла. Я всего лишь хотел привлечь ваше внимание, – проговорил творец Ойкумены с абсолютным спокойствием.
– Ты его добился. Что скажешь?
Лазарь чувствовал себя хозяином положения, но туманные намёки Аспида отчего-то вызвали у него беспокойство. К тому же его поведение мало походило на раскаяние. Несмотря на униженную позу, в разговоре с ним творец Ойкумены не терял ни достоинства, ни самообладания; да и просьба о суде выглядела частью продолжающейся интриги, а не желанием искренне извиниться.
– Эль-Эльйон, мне очень жаль, но теперь предполагаемая проблема превратилась в реальную угрозу, и её нельзя пустить на самотёк, – сказал он, чем подтвердил подозрения Лазаря, что всё это игра.
– В чем дело? Отвечай! Не тяни кота за хвост.
– Боюсь, вам не понравится то, что я скажу, – Аспид просительно улыбнулся. – Эль-Эльйон, вы справедливы и могущественны, вот только я слаб и боюсь раньше времени сломаться под тяжестью ваших обвинений. Поэтому будьте милостивы, разрешите мне прибегнуть к помощи защиты.
– Валяй! – ответил Лазарь, не сводя с него напряжённого взгляда.
– Благодарю вас.
Изящным движением творец Ойкумены поднялся на ноги. Он снова склонился в низком поклоне, а затем вдруг резко выпрямился и взмахнул широкими рукавами свободного одеяния. В тот же миг храм Рогатой луны исчез, и вся их троица оказались на просторной террасе, открытой всем ветрам. Но в памяти Юлиана всё же осталось ощущение головокружительного полёта, а ещё странное зрелище множества галактик, густо опутанных едва видимыми колышущимися лентами. «Междумирье!» – промелькнуло в его сознании.
«Верно. В нём пролегают дороги богов», – отозвался Лазарь.
Пока он и Аспид о чём-то переговаривались на непонятном ему языке, юноша подошёл к балюстраде и, облокотившись, глянул вниз. Терраса оказалась огромным выступом, который нависал над древним кратером. Его причудливая кромка, нарезанная ровными дугами выступов, придавала всему сооружению вид огромного амфитеатра, а сценой ему служило идеально круглое озеро. Светящаяся, молочно-голубая вода имела заметную глазом выпуклую форму, и оттого оно казалось огромной жемчужиной, которую неведомый ювелир заключил в изящную оправу из вулканического базальта. Из озера брали своё начало четыре шумливые речки, чётко ориентированные по сторонам света. Весело прыгая по скалистым уступам лапок «жуковинки»,[1]они спускались в долину и здесь, обретя степенность, опять же делили её на четыре равные части.
Несмотря на полог темноты и планировку нижнего парка, выполненную в виде дворянского герба, циклопический ансамбль смотрелся волшебной грёзой. Симметрия – соперница природы, неожиданно обрела здесь свою противоположность и стала выражением её наивысшей формы.
Символика герба показалась Юлиану чем-то знакомой. Но только он начал перебирать в уме геральдику знатных семейств и городов обеих планет, как вдруг кто-то подошёл к нему и, обняв, потёрся щекой об его плечо. Ему не нужно было видеть, чтобы догадаться кто это.
– Какая красота! – восхищённо выдохнула Цветанка, становясь рядом с ним. – Кажется, сам воздух напоён хмельной радостью и искрится, как шампанское. Так и хочется раскинуть руки и полететь.
Несмотря на романтическую обстановку, создаваемую окружающим миром и, особенно, огромной луной на звёздном бархатно-чёрном небе в окружении более мелких спутниц, Юлиан не разделял восторженного состояния девушки и даже больше, её появление не на шутку встревожило его. Он был уверен, что Лазарь здесь ни при чём. «Похоже, кто-то из богов собирается использовать Цветика в предстоящей битве», – подумал он с беспокойством.