– Иных вакансий у меня нет.
– Моему огорчению нет предела, но я вынужден отказаться.
Лазарь расплылся в мальчишеской ухмылке.
– Зря отказываешься от тёплого местечка, вампир. Учти, на роль шута у трона всегда есть множество претендентов.
– Благодарю за оказанную честь, Эль-Эльйон. Знаю, в расчёте на расположение повелителя подхалимы готовы терпеть любые унижения, но я не из их числа.
– Дурак! Ведь ты даже не знаешь, от чего отказываешься, – Лазарь смолк на полуслове. – Всё! Шутки в сторону.
Он окликнул сына, и неразлучная парочка двинулась к нему. Как только они миновали невидимый барьер, на Юлиана пахнуло дождевой свежестью. Воздух, перенасыщенный энергией, чуть слышно звенел – свидетельство того, что Лазарь не только предельно собран, но также находится во всеоружии.
«Сын, что бы ни случилось, держись поблизости от меня. Хорошо? И будь во всеоружии, – мысленно предупредил он юношу. – Николс такой тип, от которого можно ожидать чего угодно…»
Переносной портал полыхнул пламенем, а затем внутри него разверзлась непроглядная тьма, в которой показался высокий смуглый мужчина с развевающими длинными волосами.
– Брось, братишка! Не такой уж я злодей, чтобы мной запугивать молодёжь, – весело проговорил он и шагнул к ним на террасу. – Простите, что я в таком виде: улизнул к вам прямо из лаборатории.
Это был принц Хаоса двенадцатого континуума. Собственной персоной. Он оглядел присутствующих и при виде женщин издал восхищённое восклицание.
– Ах, какие красавицы!.. О Создатель! Да это же Квадратура круга! Давненько мне не попадалось такое чудо.
Нетерпеливым движением он стряхнул наброшенный на плечи белый халат и стянул с головы круглую шапочку, к которой питает пристрастие вся учёная братия. Затем он встряхнул роскошной гривой чёрных волос, отливающих алмазным блеском, и они рассыпались по тёмно-синему камзолу с бирюзовой вышивкой, которая оттеняла его удивительно красивые глаза, имеющие такой же цвет.
Женщины переглянулись и издали дружный вздох восхищения – уж на что были красивы остальные боги, но пришелец даже их затмевал красотой, чем он не преминул воспользоваться.
– Милые дамы, разрешите представиться тому, кто в самое сердце поражён вашей красотой! – умоляюще воскликнул он и со стоном прижал руки к груди. – Для всех остальных я Николс, но вы называйте меня Ники. Пожалуйста, разрешите вас поцеловать, иначе я умру, не выдержав разочарования, что вся эта красота принадлежит не мне.
Руиса Файр хихикнула и без лишних слов повисла на шее у обаятельного прохиндея, и он расцеловал не только её, но и всех женщин. Аделию он оставил напоследок и перед тем, как её обнять, лукаво покоился на Лазаря.
– Можно, я её поцелую?
Лазарь поморщился.
– Это ты не у меня спрашивай, а у того, кто скоро будет её мужем.
Взгляд принца Хаоса устремился к Раймонду Адлигвульфу.
– Молодой человек, вы не волнуйтесь. В вашей невесте есть моя кровь. Можно сказать, что я её пращур, причём, из разряда ископаемых, – утешил он вампира и, прижав к себе Аделию, приник к её губам отнюдь не поцелуем престарелого родственника.
– Хватит! – рявкнули в голос оба её поклонника.
– Думаете? – удивился принц Хаоса, глядя на них смеющими глазами. – Надеюсь, вы так не думаете, моя дорогая? – обратился он к смущённой Аделии, и она дипломатично ответила:
– Ну что вы, сударь! Всегда приятно обнаружить, что на родословном дереве есть ещё одна неучтённая веточка.
– О, моя дорогая! Боюсь, по отношению к вам, я уже не веточка, а корешок…
– Причём, основательно подгнивший корешок, который я сейчас обрублю за ненадобностью! – вмешался Лазарь, кипящий от возмущения. – Ну, и чего ты примчался? Явился спасать своего сообщника или ты явился по душу моего сына? Только попробуйте его тронуть, и мало вам не покажется.
– Что за глупости? К тому же ты знаешь, я не сторонник силовых методов.
– Ага! Свежо предание, да верится с трудом, – насторожённо отозвался Лазарь, и вокруг него разлилось сияние.
Не сводя взгляда с ничего не понимающего Юлиана, принц Хаоса насмешливо фыркнул.
– И чего ты разволновался? Может, ты горишь желанием подраться, но лично я не собираюсь на тебя нападать. Поэтому сделай милость, убери свою иллюминацию.