Теперь видения возникали далеко не сразу и далеко не всегда. Нужно было очень сильно этого захотеть. Юноша тоже не всегда появлялся, и у Маришки создалось стойкое впечатление, что он её не видит. Насвистывая незатейливый мотивчик, юноша занимался какими-то своими делами. Иногда он на незнакомом певучем языке подолгу разговаривал с невидимыми собеседниками, иногда что-то писал или разбирал старинные по виду бумаги. Но что бы он ни делал, ни разу его взгляд не обращался к Маришке.
В общем, дело выглядело так, что идёт односторонняя трансляция, и это было печально. Особенно, в свете того, что как она ни старалась, но так и не смогла увидеть его лица.
И всё же однажды случилось чудо. У Маришки на улице опускались первые сумерки, а у незнакомца уже воцарилась глубокая ночь, судя по чёрному небосводу, усеянному крупными звёздами.
Почему-то юноша был непривычно печален. Немного походив по открытой террасе, он опустился в кресло и в его руках оказался затейливый инструмент, отдалённо напоминающий гитару. Видимый Маришке в полупрофиль, он стал рассеяно перебирать струны, и как она ни молила неведомого оператора показать его лицо, ракурс съёмки не менялся. Но когда он запел, она позабыла обо всём.
Бархатный голос певца, исполненный невыразимой грусти, обращался к луне. Юноша молил вернуть его сердце, разбитое жестокосердной королевой, которая, несмотря на все причинённые страдания, была ему дороже всех сокровищ мира. Жалуясь на свою судьбу, он вспоминал о блаженстве мгновений, даримых любовью, и упрекал в скудости сердец тех, кто не изведал её сладких мук. До неё не сразу дошло, что она впервые понимает его речь.
Певец умолк и движением руки словно смял ненужную бумажку. Видение сразу исчезло, а бедная Маришка, поражённая до глубины души, не шевелясь, просидела до самой поздней ночи. Отговорившись молитвой, она отказалась выйти к ужину.
С тех пор песни звучали почти каждый день. Веселые и грустные, они одинаково завораживали Маришку. Она больше не сомневалась, что они звучат специально для неё. И хотя по натуре она была осторожной, но это был не тот случай, когда слушаются внутреннего голоса. Ничто не могло заставить её по своей воле отказаться от встреч с незнакомцем. В общем, бедная девочка влюбилась окончательно и бесповоротно.
Вдобавок, когда умерла бабушка, эти встречи стали для неё единственной отдушиной. Теперь, за редким исключением, Маришка знала лишь школу, где находилась на положении отщепенки, да дом с бесконечными молитвами и изнуряющими постами. Но больше её не трогали лицемерные взгляды соседок, забежавших к попадье на огонёк с их оханьями и громким шепотком, что мол, Боёк чересчур сильно закручивает гайки, но, с другой стороны, девку лучше держать в строгости, чтобы она не принесла подарочек в подоле.
Маришка не замечала, что песни незнакомца, полные чувственной неги, постепенно пробуждают в ней страсть, прибитую религиозным воспитанием. Вскоре он стал появляться не только в видениях, но и в её снах – ярких, бесстыдных и незабываемых, их детали не стирались поутру, как это обычно бывает.
Девушка словно летала на крыльях и её сияющий вид не прошёл не замеченным.
Насторожившийся отец вспомнил молодость и провёл дотошное расследование. Но оно ничего не дало, дочь ни с кем не встречалась. Тогда в его душу закралось страшное подозрение. Вспомнив диверсионные операции, он действовал предельно осторожно, и понемногу вытянул из дочери, в чём дело. Страшно волнуясь, она призналась ему в своих видениях. Правда, Маришка ни словом не обмолвилась о юноше, но отец быстро понял, что она что-то скрывает и, сменив пряник на кнут, быстро выбил из неё нужное признание.
Втайне проведённый обряд изгнания бесов с первого раза избавил Маришку от видений, но отец не поверил её словам, и предписанное им жёсткое умерщвление плоти чуть не свело её в могилу. К счастью, вмешалась мать и умолила сбрендившего фанатика отказаться хотя бы от самобичевания. И всё равно жизнь девочки оставалась невыносимой. Сутками напролёт она стояла на коленях и молилась, молилась, молилась… иногда до потери сознания. Больше её никуда не выпускали, бедняжка лишилась даже уединения во время сна, теперь она ночевала вместе с родителями.