По требованию отца Маришка взялась за чтение богословских трактатов о нечисти. Сказывалось его военное воспитание. «Чтобы бороться с врагом, нужно знать его в лицо», – повторял он из раза в раз… и заставлял дочь учить тексты наизусть. Ознакомившись с массой видов нечисти, Маришка сразу же заинтересовалась инкубами. Уже по своей воле она перерыла все книги, где упоминалось о них. По мнению богословов, они были живыми существами, причём более высокого порядка, чем люди.
Инкубы удивительно подходили под описание фэнтезийных эльфов, и это согревало душу забитой до предела девчонки. Прекрасные и легкомысленные существа вели себя как избалованные дети. Инкубы делали всё что хотели и, возжелав чьей-то любви, добивались её всеми доступными способами. Маришка не хотела себе в этом признаваться, но облик и поведение незнакомца очень подходили под их описание, но это её уже не пугало. Загадочные существа не были демонами, и при общении с ними душам людей ничего не грозило. А когда она узнала, что инкубов нельзя изгнать, на них действовали только травы и некоторые предметы, да и то ещё неизвестно, насколько это было правдой, в её душе поселилась надежда. «Господи! Сделай так, чтобы он оказался инкубом», – этими словами заканчивалась каждая её молитва.
Как и ожидалось, Бог не спешил выполнять кощунственную просьбу. Время шло, а прекрасный незнакомец не возвращался, и Маришка всё чаще заливалась слезами по ночам. Ради желанной встречи она была готова на всё и вскоре в её головке забродили мрачные мысли. Потихоньку она стащила нож из кухни, но медлила с самоубийством, боясь, что на том свете окажется не с любимым, а в аду. Неизвестно, чем бы кончилось дело, но тут началась пора выпускных экзаменов, и она с головой ушла в зубрёжку. В результате её выдвинули на золотую медаль, как того и хотел отец.
Когда в школе проходил последний экзамен, случилось странное происшествие. В распахнутое окно влетел вихрь и под радостный визг девчонок, и хохот парней разбросал экзаменационные билеты, лежащие на столах. Лишь у Маришки он ничего не тронул. Мало того, прямо в руки ей опустилась записка, написанная каким-то летящим почерком, такого не было ни у кого в их классе. «Солнышко, мы так давно не виделись. Не знаю, как ты, а лично я по тебе соскучился. Может, встретимся сегодня?»
– Да! – выкрикнула девушка, находясь, словно в тумане и тотчас записка порхнула из её рук прямо за окно.
***
После нелепой сцены с парочкой у магазина, красная от жары и стыда Маришка ещё немного побродила по улицам городка и незаметно для себя оказалась в небольшом запущенном сквере. Найдя более или менее целую скамейку в ряду её поломанных облезлых товарок, стоящих вокруг клумбы с пожухлыми тюльпанами, она осторожно опустилась на её краешек.
При здравом размышлении надежда на чудо стала таять как дым. «Пора домой, а то отец заставит мыть полы в церкви, если долго задержусь, – Маришка встала. – Значит, записку написал кто-то другой, – с грустью подумала она. – Нужно забыть о демоне и жить как прежде…»
– Нет, солнышко, я не демон, – раздался знакомый бархатный голос.
Сердце девушки разом ухнуло в бездну. Чтобы не упасть, она схватилась за спинку скамьи. «Это опять наваждение! Сегодня слишком жарко, а я переволновалась в школе, вот мне и чудится», – убеждала она себя, боясь не только повернуться к неведомому собеседнику, но даже поднять на него глаза.
– В чём дело, котёнок? Ты же хотела этой встречи, – в голосе материализовавшегося инкуба прозвучало недоумение, он взял её за локоть. – Идём…
– Не-е-е-т! Пусти меня!.. Изыди, Сатана!
Девушка, в которой взыграло религиозное воспитание, с силой рванулась от инкуба, но его пальцы сжались, словно капкан. Тогда она, перепугавшись до смерти, завопила дурным голосом.
– Тихо-тихо! Что ж ты так надрываешься? – он засмеялся. – Солнышко, хочешь прослыть юродивой?
Несмотря на увещевания, крики не смолкали, и тогда в его голосе послышалось раздражение:
– Мария, замолчи немедленно! А то живо окажешься, в чём мать родила на центральной площади и с ходу угодишь, если не в психушку, то в монастырь. Только учти, последний тебя не спасёт. Ведь инкубы просто обожают испытывать монашек на твёрдость.