– Да ладно тебе притворяться! Кто кроме тебя мог исполнить мою мечту? – При виде недоумения юноши, она фыркнула. – Ну и ладно! Главное, что теперь я вампир и, значит, ровня Иву, – поколебавшись, она спросила: – Ну, как там Цветанка, ещё не подавала о себе весточки?
– Нет, – ответил сразу же погрустневший юноша.
– Не унывай, инкуб. Может, должно пройти какое-то время, прежде чем она появится, – попытался утешить его де Фокс. Как бы невзначай он оттеснил от него ведьмочку и та, донельзя рассерженная топнула ногой.
– Надеюсь, что так, – сказал Юлиан, отвечая на рукопожатие приятеля.
Видя, что девчонка вот-вот расплачется от досады, он распахнул ей свои объятия, и она с радостным визгом повисла у него на его шее.
– Ну, наконец-то! Ой, дракончик! Как я рада тебя видеть!
– Взаимно, огневушка-поскакушка, – Юлиан улыбнулся. – Народ, вы уж как-нибудь определитесь, а то голова кругом. Кто зовёт инкубом, кто драконом, – он покосился на де Фокса. – Спасибо, хоть Курт сделал милость и исключил из состава нечисти.
– Главное, господин, кем вы сами себя считаете, – учтиво проговорил Раймонд, выступая вперёд.
– Это как раз не важно… – Юлиан посмотрел на Рихарда Адлигвульфа и очаровательную девушку рядом с ним. Призраки выглядели вполне живыми и, главное, страшно счастливыми. – Ну, вот! Кажется, и здесь я припозднился со своими благодеяниями.
– Это как раз не важно! – засмеялась Руиса, не отпуская его руки. – Главное, что ты вспомнил о нас.
– Ну, знаешь! Всё же я не такая неблагодарная скотина, чтобы забыть друзей, с которыми съеден не один пуд соли.
– Вот и я говорю, что этот поганец когда-нибудь вспомнит о нас. Иначе грош ему цена, – поддержала ведьмочку Руника и ощутимо ткнула Юлина в бок кулаком. – Только попробуй зазнаться, живо получишь у меня тумака, – внезапно она всхлипнула и, поцеловав его в щёку, прозорливо заметила: – Ну, ладно! Вижу, мы тебе в тягость. Иди куда собрался. Только не забывай к нам дорогу. Хорошо?
Растроганный Юлиан тепло попрощался с друзьями, в том числе, и с подоспевшим Вагабундо. Он махнул им на прощание и шагнул в пространственно-временной разрыв. «Не кисни, amigo!..», «Эй! Мы верим, у тебя всё будет хорошо!» – донеслись до него слова, а в следующий миг все звуки как отрезало.
В Междумирье юный дракон принял звёздную форму и ведомый Финистом сделал свой первый шаг к Земле. Путь оказался нелёгким, да и прибытие на родину вышло не столь радужным, как ожидалось. С проклятиями Юлиан несколько раз выныривал не там, где нужно, и лишь с десятой попытки попал на тихое сельское кладбище, освещённое лучами встающего солнца. При виде двух холмиков, заросших сорняками, по его щекам побежали слёзы. Он стряхнул палые листья и сел на покосившуюся скамеечку. Когда стало темнеть, он дал Лидии и Антонине Марковне полный отчёт о своих приключениях и, допив поминальное вино, поклялся отомстить их убийцам.
Отбыл юноша тем же способом, что и прибыл. Это ввело пьяненького кладбищенского сторожа в долгий ступор, но не помешало ему воспользоваться остатками богатой трапезы, оставленной у заброшенных могил. Правда, больше они таковыми не были. Вдобавок украденная мраморная стела волшебным образом вернулась на прежнее место и с новеньких портретов улыбались две очень симпатичных похожих друг на друга женщины. Сторож протянул было к ним руку, польстившись на богато украшенные рамки, но вовремя опомнился, и его благоразумие было вознаграждено. Ветер швырнул ему под ноги четыре пятитысячные бумажки. С тех пор он ежедневно убирал могилы женщин, и гонял от них всякую шушеру.
Прямо с кладбища Юлиан переместился в затерянный монастырь, который хоть и влачил жалкое существование, но благодаря упорству нескольких десятков женщин, он всё ещё держался на плаву.
Когда отзвучали тяжёлые удары колокола, призывающие к вечерней службе, сёстры двинулись к церкви. Худая как жердь монашка, которая до этого устало брела по дорожке, тоже заспешила и прибавила шагу, как вдруг дорогу ей заступил высокий молодой человек. Он заглянул в её лицо и нерешительно улыбнулся. В следующий миг удивительно ясные глаза женщины изумлённо расширились.
– Сыночек! – слабо вскрикнула она и потеряла сознание.
Юлиан подхватил мать на руки и растеряно посмотрел на бегущих к нему разгневанных монахинь, а затем не придумал ничего лучшего, чем на прямо их глазах шагнуть в пространственный разрез.