«Сатана!.. Сёстры, держите нечистую силу, а то он утащит сестру Фотинью!.. Раззявы! Скорей несите святую воду, сейчас мы ему покажем!..» – неслись ему вслед азартные крики.
«Блин! Во, тётки дают! А вдруг я на самом деле оказался бы дьяволом? – изумился Юлиан воинственному настрою монашек. Вдруг он осознал комичность ситуации и с трудом удержался от рвущегося наружу смеха. – Молодцы сёстры! Так их рогатых в хвост и гриву, чтобы не смущали покой богобоязненных христовых невест!»
Переместившись наобум, Юлиан опустил свою ношу на парковую скамью. Он вгляделся в лицо своей биологической матери, и его кольнула острая жалость: оно до сих пор хранило следы былой красоты, но тяжелый труд и душевные потрясения наложили на его черты свой неизгладимый отпечаток и состарили раньше времени. Она выглядела далеко не так, как та зеленоглазая красавица, которую он увидел во сне.
– Мам! – позвал он тихо, и она сразу же распахнула глаза.
– Мой мальчик! – шершавые мозолистые руки женщины обхватили его лицо. – Я знала, что милосердный Господь не оставит мои молитвы без ответа, да и инкуб не так уж жестокий, чтобы разлучить нас навсегда, – надрывно прошептала она и повалилась ему в ноги. – Сынок! Я не прошу о прощении! Знаю, мне никогда не искупить своего греха.
Несмотря на слова, глаза несчастной умоляли о прощении, и слепая материнская любовь свершила чудо. Ледяной комок в груди Юлиана, образовавшийся после исчезновения девушки, начал понемногу таять.
– Не плачь, мама! Ты ни в чём не виновата. Дед выполнил бы свою угрозу, если бы ты не послушалась, – он протянул матери руку. – Идём? Обещаю, отныне всё будет хорошо.
– Боже мой! Ты просто копия своего отца! – проговорила женщина сквозь слёзы и, не колеблясь, вложила ладонь в прохладные пальцы сына. – Куда же мы пойдём, сыночек?
– Домой, если ты не возражаешь.
Юлиан распахнул дверцу сияющей лаком дорогой машины, которая затормозила рядом с ними, и тепло улыбнулся несчастной женщине, не верящей своему счастью.
– Садись, мам. Не нужно тревожиться, я же сказал, что всё будет хорошо.
И Мария поверила сыну, как в своё время поверила его удивительному отцу. Мысленно отрезая себе мосты к прошлому, она скользнула внутрь машины, полная решимости следовать за своим ребёнком хоть на край света.
Юлиан сглотнул комок в горле – своей безоглядной любовью мать напомнила ему Цветанку.
По дороге Мария не удержалась и спросила сына о Лазаре. Юноша улыбнулся и пообещал, что отец появится у них к ужину и сам ей всё расскажет.
«Если нужно, притащу его за шкирку!» – сердито подумал он.
«Ну-ну! Попробуй!» – отозвался Лазарь.
«И пробовать нечего! Если не появишься к ужину, считай, что у тебя нет сына».
«Совести у тебя нет! Ведь ты же знаешь, что я люблю другую».
«А мне по барабану! Из-за тебя мама прошла через такие круги ада, что будь добр сделать так, чтобы она была счастлива».
«Эгоист! – Лазарь тяжко вздохнул. – Ладно, не заводись. Я же не сказал, что не приду».
***
«Слава Создателю! Кризис миновал».
Творец Ойкумены накрыл шёлковым платком магическое око, и на лице прекрасного фейри, наблюдающего за ним появилась озорная улыбка.
– Ваша божественность, лично я ни мгновения не сомневался в ваших способностях.
– Мне бы твою уверенность, – Аспид неслышно вздохнул. – Ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается. Если не считать того, что старейшины наверняка устроят мне страшную выволочку за порчу родового имущества.
– Легки на помине. Вот и послание.
Светозар развернул возникший перед ними свиток, и с выражением начал читать:
«Копия резолюции Совета старейшин. За кражу и последующую порчу библиотечного имущества вам закрыт доступ в государственные архивы. На срок: навечно.
Постскриптум главного архивариуса. Сентай, если подобное варварство повторится, вы будете изгнаны не только из архивов, это я вам обещаю…»
Фыркнув, Аспид выдернул свиток из его рук.
– И так далее и так далее.
Фейри проводил глазами осиный рой, в который превратились кусочки пергамента и усмехнулся.