– Не слушайте, Курт. Ведьма нагло лжёт, желая нас поссорить. Вы же знаете, что брат во Христе неприкосновенен, – мягко проговорил он, и безбоязненно отвёл лезвие от груди. – Уберите! Нам ни к чему воевать друг с другом.
Сила его убеждения оказалась настолько велика, что граф, немного помедлив, опустил оружие.
«Голос крови не обманешь», – подумал Раймонд и выражение его лица смягчилось.
– Мой мальчик, я предлагаю вам войти в гнездо Адлигвульфов. Вы этого достойны, – сказал он, решив не ходить вокруг да около.
– О нет! – де Фокс попятился прочь.
– В чём дело? Пусть мы в опале, но наша семья далеко не из последних в Ночном королевстве, – хлестанул его резкий голос оскорблённого вампира.
– Простите, ваша светлость, но я не предатель своего племени!
– Вот как?
Обращение, приличествующее его титулу, успокоило Раймонда. «Щенок сопротивляется и это хороший признак. Значит, в людях порода Адлигвульфов ещё не выродилась, хотя и несколько порыжела», – подумал он, внимательно глядя на будущего родича.
– Что ж, такие колебания делают вам честь, и всё же подумайте. Ведь я знаю, вы не любите проигрывать. А быть вампиром, значит быть на голову выше любого из людей, – на его лице появилось холодное выражение. – Курт, я мог бы вас не спрашивать.
– Ваша светлость, я не хочу быть кровососом.
В сильнейшем смущении де Фокс понемногу пятился к двери, увлекая за собой Аделию. Он не понимал причин своей почтительности, но у него не поворачивался язык послать вампира к чёрту, не говоря уж об убийстве. Только его нападки на Аделию вызывали в нём вспышки ярости.
– Кровососом? – Раймонд удивлённо приподнял бровь. – Неужели вы верите сказкам, что мы питаемся кровью? Это всего лишь очередная клевета или всеобщее заблуждение. Вы же знакомы с госпожой Лунной Розой, значит, знаете, что в еде мы ничем не отличаемся от людей.
Его взгляд, устремлённый на девушку, мирно спящую под потолком, подсказал, кого он имеет ввиду.
– Поверьте, лишь в экстренных случаях мы переходим на подножный корм.
– Лжёте! – не утерпела Аделия. – Многочисленные свидетельства, приведённые в хрониках, говорят об обратном!
– Не скрою, некоторые из моих сородичей сходят с ума, почуяв запах свежей крови, – вкрадчиво ответил вампир, вглядываясь в её лицо. При разговоре с ней его повадки сразу же изменились, приобретя кошачью мягкость. Он мило улыбнулся и с сокрушённой миной развёл руками. – Увы! Всякое бывает. Сами знаете, госпожа ведьма, что в семье не без урода.
– А вы?
– Не переживайте, мадам. Я не отношусь к их числу… – в напряжённой тишине громко запротестовал чей-то желудок, и на смуглой физиономии вампира выступила лёгкая краска. – Чёртов ускоренный обмен веществ! Вас не затруднит нас покормить? Тогда гарантированно вам ничего не грозит, – пообещал он.
– Придётся. Может, тогда вы перестанете примеряться к моей шее.
– О, мадам! Даже вампир, когда он сыт, кроток как ягнёнок.
– Свежо предание, да верится с трудом, – сказала Аделия и направилась к небольшому закутку, где хранились кухонные принадлежности и кое-какие съестные припасы. Она прекрасно понимала, что сбежать невозможно и хочешь не хочешь, а придётся подчиниться требованию вампира.
Вскоре донёсся жуткий грохот и тихая ругань. В утреннем луче света, неосторожно заглянувшем в окно, заклубилось серое облако. Раздалась серия кошачьих чихов, и мужчины многозначительно переглянулись. Недовольная Аделия заглянула в комнату и смерила их недобрым взглядом. «Безобразие! Уселись, сложа ручки. Вообразили, что я им кухарка? Ну, нет!» – сердито подумала она и упёрла руки в боки.
– Адлигвульф, хотите есть, живо принесите дров и разожгите огонь в печи, – безапелляционно приказала она и улыбнулась де Фоксу. – Курт, если вас не затруднит, принесите воды из колодца. Ведро на лавке у двери.
«Похоже, мне суждено провести остаток жизни, работая водоносом», – уныло подумал граф и, взяв ведро, направился к входной двери. Вампир тоже не стал оспаривать указания королевы-поварихи. Но на этом дело не закончилось. По возвращении их уже ожидал новый фронт работ – куча грязной посуды, пыльное полотенце, крупа для переборки, веник и не очень чистый передник. Решив, что это уже перебор, мужчины попробовали протестовать, но не тут-то было.